– Конечно, я не про тебя.

– Маленькая чертовка… – ответил Влад.

– Или ангел постмодернизма, – добавила Аля, скромно улыбаясь и еще ощущая тепло поцелуя на губах, который ей понравился. «I kissed the girl. I liked it», – тихо запела она и вышла из комнаты.

«Я понял теперь все об этих губах…», – подумал об Але Влад, наблюдавший поцелуй, и переметнулся к ее портрету под укоризненным взглядом «ангела постмодернизма».

Аля выудила из кармана скомканный листок, который дал ей Максим.

Дождь размыл цифры на бумаге из его ежедневника. Собравшись с мыслями, она набрала номер.

– Здравствуйте, Вы позвонили Кириллу Николаевичу. Сегодня отличный день, но, к сожалению, он не может Вам ответить. К счастью, Вы можете оставить свое сообщение.

– Кирилл… Это Аля… Волшебник… Максим, – она выключила телефон, потом включила снова.

«Ненавижу разговаривать с автоответчиками», – подумала Аля, и набрала еще раз…

– Кира слушает.

– Привет. Я по поводу волшебных стихов.

– Ага, Аля… Давайте встретимся с Вами.

– Когда?

– Прямо сейчас. Я заеду.

– Но…

В трубке раздались гудки. Аля снова скомкала бумажку, которую Максим вырвал из ежедневника – день пт, 13.

– Вот черт, – поморщилась она.

Аля запретила волноваться себе перед свиданиями и в поисках, чем себя занять, взяла в руки кирпичик черного пластилина. Она решила вылепить красивую девушку, сидя на старом диване и лаская пальцами ничем не примечательный с виду материал. Из него возрождалось тело – тело нимфы. Аля уже два часа сидела за этой бесполезной, но приятной для нее работой.

Несколько раз в комнату заходил Влад и, остановившись в проеме дверей, наблюдал за ней, чтобы схватить еще кое-какие важные черты ее лица.

Аля разделась и подошла к зеркалу в коридоре, чтобы правильно вылепить тело из пластилина.

Влад тоже подошел и обнял ее сзади. Он прикасался к ней нежно, то играя пальцами вокруг ее пупка, то делая поглаживающие движения тыльной стороной руки между лопаток.

И вдруг ее груди оказались в его руках, которые слегка сжали их. Он прижался к ней всем телом. И через одежду она чувствовала, какой он горячий.

В зеркале она разглядывала его лицо с мягкими крупным чертами лица, мужественным подбородком и широкими скулами.

– Подожди, – сказала Аля, – я еще не закончила кое-что.

Она прилепила крылышки к слепленной ею почти идеальной фигуре девушки, посадив ее в задумчивую позу. Одной рукой девушка из пластилина прикрывала грудь, а на другую облокотила свою пластилиновую голову.

– Маленький черный ангел, – сказал Влад, – есть в тебе что-то такое творчески неограненное, бесовское, но и божественное…

– Знаешь, прости…

– Иногда предвкушение сильнее, чем сам секс.

Было совсем поздно и темно, когда Кирилл позвонил в дверь мастерской. Его красный «Опель», припаркованный за окном, был замечен Алей за десять минут до звонка в дверь. И она второпях красила губы чьей-то помадой, которую нашла у Влада. Вид у нее был явно не для свиданий, но это не расстроило ее, а только раззадорило. Она расчесала волосы, распушив их еще больше, и улыбнулась в зеркало.

Звонок в дверь заставил Алю вздрогнуть и вспомнить о своем предсвиданческом волнении. Она подумала, что ей надо бы взять с собой какие-то вещи. Но так как у нее не было никаких особых вещей на такой случай, она просто сунула в карман рваных джинсов ту красную помаду. Застегнула пуговицы красной рубашки мастера так, чтобы видна была ключица, а шея оставалась достаточно открытой для намека на сексуальность. Она быстро напялила кроссовки. И, кивнув на вопросительные взгляды мастера и Ники, надела куртку с кроличьим воротником и задорно сказала: «Спешу становится известной, но не знаю, богатой ли». Скульптор, который взялся за свой подбородок – этот жест стал для него практически привычным, когда он в задумчивости изучал черты Алиного лица – проводил ее до двери внимательным взглядом. Все еще голая Ника с чашкой ванильного кофе в руках пожала плечами. И деревянная дверь, приведя в действие маленький колокольчик, была резко захлопнута сильной Алиной рукой.

Она увидела его. Густые черные волосы обрамляли четкие правильные черты лица, а слегка отросшая бородка «под Карла Маркса» делала его несколько консервативным. Синие глаза, цвета моря на горизонте, сразу привлекли ее внимание. В руках он держал розу. Эта был белый нежный цветок на высокой ножке.

– Здравствуй, Аля!

Он протянул ей розу и слегка пожал ее правую руку, потом, колеблясь, поднес эту нежную руку к губам и поцеловал пальцы.

– Рад, когда есть возможность поцеловать руку поэтессе.