— А почему оно должно появиться? — Лайтион показано равнодушно пожал плечами. — Мы же разумные существа, и все недоразумения между нами давно исчерпаны.

— Замечательно. Кстати Лайтион, разве ты не должен сегодня сдавать какой-то там зачёт.

— Меня на сегодня отпустили.

— И в честь чего праздник?

Лайтион весь напрягся и опустил глаза в пол. — Тройверион сказал, чтобы я в ближайшие сутки ему на глаза не попадался.

— Разве ты учишься у него?

— Нет, но на учебном полигоне он в любом случае будет, а я уже знаю, что его приказы нужно выполнять буквально.

— Понятно. Но, знаешь, для парня, который целый день провёл в обществе нашего незаменимого Тройвериона, ты довольно бодро выглядишь.

К его удивлению юный эльф ничего не сказал, и продолжал упрямо пялиться в пол. Говорить о Тройверионе он явно не хотел. И, Хазеель его даже где-то понимал.

В отличие от молодого князя, он очень хорошо представлял себе, что такое полный курс обучения у Тройвериона. Мало кому удавалось закончить у этого эльфа обучение, он смог. Одним богам известно, чего ему это стоило, но он смог, выстоял, не сломался.

Некоторые моменты из того времени до сих пор снились Хазеелю по ночам. Тройверион умел ломать слабых, но те, кто выстоял, закалялись до такой твёрдости, что сами по себе могли считаться ценным оружием.

Из состояния задумчивости Хазееля вывел Васька. Он потеребил эльфа за рукав и спросил. — А где Ксанка?

— Что и часа без мамки прожить не можешь.

— Нет, не могу, — на полном серьёзе ответил мальчик, — я вашему князю не доверяю. У меня плохое предчувствие. Я чувствую её беспокойство. Что-то происходит, но я не понимаю, что именно. Она с вашего совета пришла более спокойная.

— Ты уверен? — Хазеель нахмурился.

— Как я могу быть в чём-то уверен. Здесь всё не такое к чему я привык. Меня всё сбивает с толк. Вот только я видел, какими глазами этот ваш Сантион смотрит на Ксанку.

— И какими же? — Вкрадчиво спросил черноволосый.

— У него злость в глазах. Он может говорить что угодно, но нельзя перестать ненавидеть по приказу. А он ненавидит.

Лайтион ахнул, но Хазеель остановил его жестом руки.

— Вась, могу тебя заверить, что ненависти у него нет, и никогда не было.

— Даже когда он Ксанку убивал?

Хазеель замер, что говорить мальчику в этом случае он просто не знал. Ведь не объяснишь ему, что не всегда мы отвечаем за свои поступки, бывают моменты, когда ты ничего не можешь поделать с прямым приказом, даже если он идёт вразрез с твоей совестью.

К счастью, Васька не стал развивать тему, он потянулся к стоявшему возле кровати столику и взял с него колокольчик. Где-то во дворце он отозвался мелодичным звоном.

— С каких это пор у тебя собственный колокольчик для вызова слуг. — Брови Хазееля удивлённо поползли вверх.

— Файзия дала. — Мальчик пожал плечами.

— И кто такая Файзия.

Васька с удивлением посмотрел на Хазееля. — Вам лучше знать, она у вас работает.

Брюнет поднапряг память и вспомнил пожилую служанку, что всё это время обихаживала мальчишку.

— Понятно. Запал бедной женщине в сердечко?

— Почему это бедной. — Васька возмущённо вскинулся. — И вовсе даже не бедной. Она хорошая. И не ворчит всё время как некоторые.

— Что?

— А что, правда глаза колет.

— Васенька, ты, по-моему, забываешься. — Преувеличенно ласково проговорил Хазеель.

Васька виновато потупился. — Извини. Я не хотел.

— Возможно.

Тут открылась дверь и в комнату вошла служанка. Лона поклонилась хозяину комнаты, потом Лайтиону и тут ошарашенные эльфы стали свидетелями невиданного зрелища. Обычно сухая неулыбчивая женщина мягко улыбнулась Ваське и потрепала его рукой по волосам.

— Здравствуйте, тётя Файзия. А можно нам поужинать.

— Конечно, солнышко, сейчас всё будет готово. Вам сюда нести?

Васька вопросительно посмотрел на Хазееля. Тот, будучи всё ещё под впечатлением от увиденного, только кивнул в ответ и продолжал разглядывать, оказывается очень даже симпатичную женщину. Подумать только, столько лет видеть её рядом и ни разу не видеть её улыбки. Нет, всё-таки Васька маленький волшебник.

Всё время пока они ужинали, Хазеель из-под тишка разглядывал мальчишек. Было в них что-то общее, не во внешности, нет, в том, какое они производили ощущение. Как ни странно, они были больше похожи между собой, чем Сантион и Лайтион. Если бы Ваське ушки подлиннее, а Лайтиону немного конопушек возле носа, были бы вылитые братья.