Сейчас он снова ошивался по палубам, а его мать, кевтиянка Деамала беседовала со мной.

— Мальчик теперь без отца, — ответила она, когда я спросила, как чувствует себя Кельвет. — Будешь пить?

— Да, пожалуйста, — я взяла из рук кевтиянки стакан. — Мне… Мне очень жаль.

Женщина посмотрела на меня черными, как ночь, глазами, но ничего не сказала. На бледном, изможденном лице я не увидела ни скорби, ни глубокой печали, ни каких-либо других эмоций.

— Да, — наконец, произнесла Деамала. — Жаль… Да хранят его поля.

Мы помолчали. Я упорно гнала прочь мысли обо всех смертях, коих стала свидетельницей. Казалось, начни я вспоминать о штурме Ям — и разум оставит меня.

— Как вас разместили? — вопрос был задан совсем не к месту, но кевтиянка несколько расслабилась.

— Чудесно. Тепло, чистые простыни, стеклянная посуда, такой плотный ужин, — она помолчала, будто вспоминая о чем-то. — Как в детстве, до войны. Жаль, но тогда орки про нас забыли. Давай я натру тебе спину.

— Секунду, я только перевернусь.

Уже второй день я почти не отцеплялась от полей. Бронежилет спас от пуль, но здорово помял ребра. На столике близ кровати оставили пачку лекарств и огромный тюбик с мазью. Естественно, помогать побитому пациенту никто не стал — на борту находились куда более тяжелые раненые, поэтому я благодарила Свет, что Кель нашел меня. Его мать решила исполнить роль сиделки, а мальчишка снабжал нас новостями. Странное дело, но кроме них, ко мне больше вообще никто не заходил.

— Тебя охраняют, я думаю, — пояснила кевтиянка. — Что? Что ты хнычешь? Больно?

— Я пытаюсь не снимать боль полями.

— Почему?

— У меня из-за этого низкий болевой порог.

— Большей глупости в жизни не слышала. Если не похилишь себя сама, это сделаю я.

— Мам, Анти, — Кельвет хлопнул дверью. — Оркские крейсеры атаковали вышедшие в воды резервации суда эльфов. О, — мальчишка смущенно опустил глаза. — Извини.

Я потянула на себя одеяло.

— Надо стучать, Кельвет, — строго заметила женщина, выдавливая мазь на руку.

— Простите.

— Мы не дома, сын.

— Так что ты говорил про крейсеры?

Мальчишка присел на край кровати, переводя дух. На нем была новенькая теплая спортивная курка и в тон ей штаны. Орки снабдили кевтов одеждой, хотя те очень неохотно, по словам Кельвета, расставались со старыми тулупами.

— Эльфы заявляют, что резервации — это их земли, — пояснил мальчишка. — Но это не так. Я сам видел, как несколько эльфов провалились в земные дыры.

— Что за «земные дыры»? — не поняла я.

— Как озеро, — напомнил Кельвет. — Не увидишь дыру, пока не дотронешься до поля.

— А, аномалии абстракций…

— Эльфы говорят, что теперь это их территории, раз кевты ушли, а орки заняли почти весь лес у Ям и море, где мы раньше рыбачили, — Кельвет вдруг замолчал. — Почему они делят земли, которые им не принадлежат? Где быть нам?

— Думаю, вас направят на Прэнскую гряду, — осторожно предположила я. — К остальным кевтам.

— Ямы — мой дом. Надо было остаться в замке, — Кельвет нервно дернул головой.

— На Прэне есть хорошие дома, ты сможешь ходить в школу…

— Зачем школа, если учил лес?

— Кель, хватит. Иди, погуляй по палубе, — мать кивнула в сторону двери. — Мне нужно помочь Антее.

— Почему ты не пустила демонов на эльфов? Они бы освободили поселок, и мы смогли бы вернуться, — не отставал мальчик.

— Всему своё время. Подожди снаружи, — кевтиянка указала сыну на дверь.

— Слышишь, Антея? Я говорил, что мы — лишь оружие. Так и вышло! — мальчишка бросился к двери и что было сил хлопнул ею.

Его мать опустила глаза.

— Мы платим за грехи наших отцов, — произнесла она, растирая мазь между ладонями. — А дети заплатят за наши проступки. Такова жизнь.

— Деамала, война началась, — глухо произнесла я, уставившись на дверь. — Миротворцы… Вашу мать, как же так… Я же хотела…

— Здесь нет твоей вины, Антея. Таков мир разумных: воины — часть жизни, и ни обойти их, ни предотвратить.

Вечером того же дня я встала с постели и вышла из каюты. Холодный, морской ветер щипал лицо, и со своей палубы я могла видеть только стальное серое море. Линия горизонта терялась в молочной дымке тумана. Рядом с каютой, на скамейке, сидели двое военных и играли в кости. Я покачала головой, когда орки поднялись.