– И я это все проспал?

– Ну, работали тихо, – опять пожал плечами Дима. – И гребли тихо, я ни одного всплеска не услышал. А уж как ловко советника спеленали – впору поаплодировать.

Костя все никак не мог поверить в случившееся. Стоял, лупал глазами и пытался собрать разрозненные мысли в кучу.

– И… чего теперь?

– Не знаю, – ответил Дима. – Ты командуешь. Хотя для начала надо бы спуститься вниз и поглядеть, что там и как. Я еще не спускался.

Стволом автоматика Дима отвел в сторону полузакрывшуюся дверь рубки, перешагнул через высокий комингс, потом через ноги капитана и принялся спускаться по трапу вниз. Костя последовал за ним, потому что оставаться на опустевшей палубе одному было выше его сил.

Трап был довольно высокий, в полтора человеческих роста, и очень крутой. Спустившись, они с Димой сразу же угодили в машинное отделение – почти весь отсек занимал паровой котел со множеством труб, вентилей и манометров. Рядом, в корму, располагался крошечный камбуз, пребывающий в относительном порядке – дверцы шкафчиков закрыты, на переборке рядами висят всякие поварешки и тут же рядом – несколько палок копченой колбасы. В общем, не скажешь, чтобы на камбузе кто-нибудь резвился. Около котла тоже, в общем, все выглядело пристойно, разве что ведро из-под угля не стояло чинно в уголке, надетое дужкой на специальный крючок, а валялось на боку посреди прохода. Дима через него тоже переступил и направился по проходу дальше.

Костя ожидал, что за дверью увидит матросский кубрик, однако кубрик располагался дальше к носу, а непосредственно к машинному отделению примыкал довольно вместительный отсек для угля. Сейчас он был заполнен чуть больше, чем наполовину. А вот дальше, в самом носу, действительно обнаружился кубрик – тесная каютка с рундуками вдоль бортов и двумя гамаками над ними. В целом каютка напоминала секцию плацкартного железнодорожного вагона, только она не была строго прямоугольной. И, разумеется, тут отсутствовало окно.

На деревянном полу каютки, связанные спиной к спине и с кляпами во ртах, сидели стюард и матрос. Оба были живы, и оба с мольбой глядели на Костю с Димой.

Костя сунулся было назад, подобрать сломанный ножик рядом с мертвым капитаном, но Дима его остановил:

– Погоди! Надо сначала кормовые каюты осмотреть.

Говорил он по-русски.

Они вернулись к трапу и вошли в кормовой твиндек. Кают в корме было две, одна побольше (она занимала все пространство по левому борту), вторая поменьше, рядом с которой помещались гальюн и умывальня. Обе каюты были пусты; каюта поменьше, по-видимому, капитанская, осталась в полном порядке, тогда как во второй, где, без сомнений, ночевал Фертье, виднелись следы борьбы. Пол был усеян шахматными фигурками и посудой, которые в пылу схватки смахнули со столика, постель пребывала в беспорядке. Но крови видно не было.

Гальюн и умывальня тоже оказались пусты.

Убедившись в этом, Дима вынул из узкого чехольчика, расположенного горизонтально вдоль ремня, нож, протянул Косте и распорядился:

– Освободи их.

Сам он принялся подниматься по трапу.

Костя с ножом в руках поспешил в кубрик. Первым делом он вынул бедолагам кляпы – это оказалось, кстати, не такой уж простой задачей. Потом перерезал путы. Самостоятельно встать ни матрос, ни стюард не могли – у них отнялись и руки, и ноги. Костя принялся их по очереди массировать, чтобы кровообращение побыстрее восстановилось. Стюард пытался что-то сказать, но одеревеневший язык тоже не слушался.

«Во досталось ребятам», – подумал Костя сочувственно.

Но потом вспомнил о мертвом капитане и отсутствующем кочегаре, чья судьба вряд ли оказалась светлее капитанской, и решил, что матросу со стюардом на самом деле очень повезло – они по крайней мере остались в живых.

Первым на ноги встать сумел матрос. И он же сумел произнести первые слова, которые Костя понял. Пристойных среди них не оказалось.

Матрос помог стюарду перебраться с пола на рундук, а сам деревянной походкой направился к трапу. Костя пошел за ним.

В рубке, увидев мертвого капитана, матрос еще раз выругался, неловко присел на колени и закрыл капитану глаза, хотя это не очень изменило картину – уж слишком неестественно у мертвеца была вывернута голова.

– Тебя как зовут? – спросил из-под навеса в кокпите Дима.

– Серас, – отозвался матрос.

– Ты знаешь, кто напал ночью на катер, убил капитана и похитил советника?

– Бандиты какие-то, – пожал плечами Серас. – Их тут много. Правда, на клондальцев они обычно не нападают. Отморозки, значит.

– А куда подевался кочегар?

На лице матроса отразилась сначала нерешительность, потом, если Костя правильно истолковал мимику, досада.

– Ушел с бандитами, – неохотно пробурчал Серас.

– Он с ними заодно? – предположил Дима.

Вероятно, Дима был уверен в положительном ответе, но матрос неожиданно покачал головой:

– Не думаю.

Дима вопросительно приподнял брови.

– Тогда почему его не связали вместе с вами? Я могу понять, зачем бандитам советник Клондала. Но зачем им кочегар? На шлюпках вроде котлов нет.