Увлеченная легендой о Бахчисарайском фонтане слез, Екатерина устроила нечто подобное в одном из залов Зимнего дворца, и здесь же было отведено место для диковинного подарка Потемкина — великолепного механического павлина, посмотреть на который до сих пор собирается множество любопытных. Согласно древней легенде о Бахчисарайском фонтане, хан был очарован новой наложницей гарема — польской красавицей княжной Марией, но она не ответила могущественному Гирею взаимностью. Княжна умерла, а в «память горестной Марии» в углу дворца был сооружен фонтан слез, вслед за вельможами золотого века он поразил своей историей и Пушкина:

Со времен Екатерины Великой и Потемкина русские всем сердцем полюбили удивительный мир Крыма, его природу и древности. Члены императорской семьи, родовитое дворянство, литераторы и художники, простые люди — каждый черпал свое вдохновение на этой древней земле, находил здесь свой любимый уголок. Императрица провела в Бахчисарае только пять дней, но граф Сегюр заметил, что удовольствие свое от происходящего она не скрывала, оно «выражалось во всех чертах лица ее: она наслаждалась гордостью государыни, женщины и христианки при мысли, что заняла трон ханов, которые некогда были владыками России и еще незадолго до своей гибели вторгались в русские области, препятствовали торговле, опустошали вновь завоеванные земли и мешали утверждению русской власти в этих краях».

Из Бахчисарая путь Екатерины II лежал к Черному морю. 22 мая 1787 г. императорское шествие достигло Инкермана.

Кульминацией путешествия, главным «чудом» была демонстрация молодого Черноморского флота на Севастопольском рейде. Во дворце, построенном в пригороде Севастополя Инкермане, Потемкин дал великолепный обед на 51 персону. В разгар празднества был отдернут массивный занавес, скрывавший большой балкон, обращенный к заливу. Взору присутствовавших открылась необыкновенная по зрелищности картина. Между двумя рядами татарских всадников зрители увидели залив верст на двенадцать вдаль и на четыре в ширину. Посреди залива, напротив царской столовой, выстроился в боевом порядке грозный флот, построенный, полностью снаряженный стараниями Потемкина всего за два года. На корабле «Слава Екатерины» был поднят кайзер-флаг, государыню приветствовали залпом из пушек по пятнадцать выстрелов с каждого судна. Иностранным дипломатам почудилось, что грохот их «возвещал Понту Эвксинскому о присутствии его владычицы и о том, что не более как через тридцать часов флаги ее кораблей могут развеваться в виду Константинополя, а знамена ее армии — водрузиться на стенах его».

После знаменательного обеда Екатерина в сопровождении императора Иосифа II, дипломатов и придворных вельмож на шлюпках отправилась «по заливу к городу Севастополю». При приближении к флоту на катере императрицы был поднят штандарт, и тогда все корабли, фрегаты и другие суда, спустя свои флаги, салютовали из всех пушек. Матросы, стоящие по реям, вантам и борту, неистово громко и многократно кричали «ура! ура! матушке Екатерине!». Когда катер с государыней поравнялся с флагманским кораблем, то каждое судно сделало 31 выстрел, заглушая восторженные крики матросов. Существование боеспособного Черноморского флота даже самые непримиримые противники и критики князя не могли подвергнуть сомнению, ведь нельзя же всерьез говорить о том, что нарисованные корабли столь оглушительно стреляют и живо маневрируют. Вид флота из 27 военных судов и 8 транспортов убедил всех, включая иностранных очевидцев, в возможности России удержать приобретенные земли. Сегюр заметил Екатерине, что своими достижениями она загладила воспоминания о неудачном Прутском походе Петра I, запорожских «разбойников» превратила в полезных подданных и подчинила татар, прежних поработителей России. «Наконец основанием Севастополя, — заключил французский дипломат, — вы довершили на юге то, что Петр начал на севере». Она благосклонно приняла восторги Сегюра и уточнила, что, не будь у нее такого соратника, как Потемкин, вряд ли бы достижения были столь значительными и успешными.

Екатерина, уверившись в грандиозных достижениях своего любимца, писала с восхищением барону Гримму из Севастополя: «Здесь, где тому назад три года ничего не было, я нашла довольно красивый город и флотилию довольно живую и бойкую на вид; гавань, якорная стоянка и пристань хороши от природы, и надо отдать справедливость князю Потемкину, что он во всем этом обнаружил величайшую деятельность и прозорливость». Действительно, внимательно следя по донесениям Потемкина за ходом строительства Севастополя, только Екатерина по достоинству могла оценить труды князя, его заботы и результаты кропотливой ежедневной работы. За свои заслуги Потемкин получил из рук императрицы ценный дар. 11 мая в Севастополь прибыл поверенный в делах на Мальте капитан 1-го ранга Таро от гроссмейстера Мальтийского ордена. Тот прислал в знак победоносного приобретения Тавриды «пальмовую ветвь, с кустом цветов трофеями украшенным». Эту ветвь Екатерина II изволила отдать его светлости Григорию Александровичу Потемкину, своему любимцу, «яко основателю Севастопольской гавани», а он, в свою очередь, отправил подарок на флагманский корабль «Слава Екатерины».

На следующий день, 23 мая, гости города стали свидетелями военно-морских маневров: было проведено показательное «бомбардирование» с бомбардирского корабля «Страшный» специального «городка», устроенного против рейда на северном берегу в трехстах саженях. Екатерина и многочисленные сопровождающие сначала на шлюпках осмотрели самые примечательные корабли «Слава Екатерины», 40-пушечный фрегат «Легкой» и 50-пушечный «Святой Андрей», привлекший особое внимание императора Иосифа II. Затем уже из дворца императрица наблюдала за действиями бомбардирского корабля. С пятого выстрела «городок» был зажжен. Поистине Севастополь стал триумфом Потемкина, но успокаиваться ему было еще рано. Императорское шествие продолжалось, и следовало позаботиться о том, чтобы впечатления государыни от вверенного ему края не только не ослабли, а, наоборот, укрепились и усилились. И конечно, он не уставал стараться в своих затеях, а благодатный крымский край помогал ему своей необыкновенно красивой природой.

Сохранилось романтическое предание об одной из диковинок, придуманной князем для своей государыни, но, к сожалению, официальные источники ничего не говорят о событии, случившемся в мае 1787 г. неподалеку от пригорода Севастополя — Балаклавы. Здесь поселились в большом количестве греки, бежавшие от турецкого гнета. Перед поездкой в Крым в одном из разговоров Потемкин стал восхвалять храбрость греков и даже жен их. Смеясь, Екатерина спросила: чем он может доказать свои слова? И светлейший пообещал ей предоставить свидетельство своего мнения. Дав такое обещание, Потемкин еще из Петербурга послал в марте 1787 г. повеление подполковнику Балаклавского греческого полка Чапони непременно устроить амазонскую роту из вооруженных женщин. Делать было нечего — надо выполнять приказ светлейшего. Жена старшего ротного капитана Сарданова Елена стала капитаном амазонской роты, а под ее начальством собралось сто дам, жен греческих военных. Был придуман наряд для новых амазонок, конечно, более скромный, чем у их легендарных предшественниц. Он состоял из юбки малинового бархата, обшитой золотым галуном и золотой бахромой, курточки зеленого бархата, также обшитой золотым галуном. Одеяние добавлял тюрбан на голову из белой дымки, вышитый золотом и блестками, с белыми страусовыми перьями. Вооружение амазонок состояло из одного ружья и трех патронов пороху.

Для встречи императрицы недалеко от Балаклавы была устроена аллея на четыре версты из лавровых деревьев, усеянная лимонами и апельсинами. Посредине дорогу покрыли лавровыми ветвями, а в конце расположили палатку, где на столе было приготовлено Евангелие, крест, хлеб и соль.

Император Иосиф II выехал вперед из императорского кортежа, желая осмотреть Балаклаву, и первый обнаружил амазонскую роту. Подъехав к начальнице Елене Сардановой, именитый путешественник не удержался и от восхищения поцеловал ее в губы. Увидев это, амазонская рота взбунтовалась, но прекрасная Елена успокоила всех, сказав, что император не отнял у нее губ и не оставил своих. Вскоре прибыла императрица. Потемкин просил ее позволения стрелять амазонской роте, чтобы доказать храбрость греческих женщин, но Екатерина уже все и так поняла. Подозвав через переводчика Гаврено Елену Сарданову, государыня подала ей руку из кареты, поцеловала в лоб и, потрепав по плечу, сказала: «Поздравляю вас, амазонский капитан, ваша рота исправна. Я ею очень довольна». Потемкин торжествовал: он исполнил данное своей покровительнице слово. Из Симферополя Екатерина прислала Елене монаршее благоволение и бриллиантовый перстень в 1800 руб., а прочим амазонкам — денежное вознаграждение.