Даже весьма влиятельные люди, как, например, граф А.А. Безбородко, участвовавший в решении многих политических вопросов наравне с Потемкиным, критически оценивали деятельность князя в военном ведомстве. Возможно, это было связано с их малой осведомленностью в частных распоряжениях светлейшего, а может быть, постоянная конкуренция была причиной. Несомненно, на разных этапах все свое внимание и силы Потемкину приходилось сосредотачивать на решении вполне конкретных, важных для страны задач. Так, накануне решающих событий в присоединении Крыма 15 марта 1784 г. Безбородко писал в Англию Сергею Романовичу Воронцову о князе: «По Военной коллегии не занимается он кроме секретных и самых важных дел, дав скорое течение прочим». Тот же вельможа, месяцем ранее, называл светлейшего своим благодетелем и говорил, что «князь Потемкин поступил со мной отменно похвальным образом».

Взгляды главы Военной коллегии на солдатское обмундирование далеко опережали его время. Столь же революционным было проведенное Потемкиным смягчение наказаний солдат: князь восставал против побоев рекрут и требовал, чтобы ограничивались в крайнем случае «шестью палками». При обучении рекрут Потемкин придерживался метода строгой последовательности, приведения их «нечувствительным образом к первым познаниям звания солдатского». Неоднократно писал Потемкин начальникам частей, приказывая относиться к солдатам человечнее и не превышать известной меры в наказаниях: «Господам офицерам гласно объявите, чтоб с людьми обходились со всевозможною умеренностью, старались бы об их выгодах, в наказаниях не преступали бы положенных, были бы с ними так, как я, ибо я их люблю, как детей».

Под страхом строгого наказания запрещал Потемкин употребление солдат на частные работы командиров. «Я вам даю знать, — писал он генералу Нащокину, — что у генерал-майора Неранчича найдено в обозе 60 гусар, и все, по моему приказу, отобраны. Сие с такою строгостью велено мною взыскивать, что ежели я найду у вас в обозе военных или нестроевых, принадлежащих армии, людей, то за каждого взыщу по десяти рекрут, а может, еще и хуже будет». Для Потемкина было очевидно, что «лутче иметь посредственное число солдат настоящих, нежели великое таких воинов, которым бы по старым примерам исправлять только работы командирские».

Князь лично следил и за правильным и своевременным снабжением солдат пищей и одеждой, требовал соблюдения санитарных правил «Примечания о причинах болезней», опубликованных им и введенных в действие в 1788 г., и вторично после Петра I учредил должности инспекторов в армии. Они должны были контролировать исполнение всех предписаний по кавалерии и пехоте. Вникая во все мелочи солдатского быта, Потемкин занимался устройством лазаретов — при строительстве новых городов обязательным было устройство госпиталей и карантинов, контролируя даже рацион питания раненых. Вопросы функционирования госпиталей постоянно присутствовали в ордерах Потемкина подчиненным. В 1788 г. обеспокоенный Екатеринославский наместник Синельников предлагал изменить маршрут следования рекрут, поскольку прежний был длиннее и обременительнее. Новый путь избавил бы армейское пополнение от жалоб, а если переждать весенние «грязи и полые воды», то это способствовало бы сокращению больных среди рекрут. Тяжелые лихорадки были бичом армии, правительство края освобождало государственные и частные дома, «дворцы» для преобразования их в госпитали и размещения больных, отовсюду собирались лекари и медицинские чины, медикаменты.

К сожалению, состояние медицины в это время еще намного отставало от потребностей армии и гражданского населения, что подталкивало правительство к привлечению значительного числа иностранцев, а также созданию сети специальных учебных заведений. Еще в декабре 1783 г. Медицинская коллегия докладывала императрице Екатерине II о проблемах в медицинском обеспечении армии, малочисленности медико-хирургических школ и необходимости в связи с этим «выписать из чужих земель лекарей и подлекарей». В официальном документе говорилось:

«Как по нынешнему движению армии Вашего императорского величества требовано было в начале нынешнего 1783 года от Военной коллегии весьма много медицинских чинов сверх обыкновенного комплекта, а коллегия в ведомстве своем за не положением по штату не имеет ни одного человека для таких экстраординарных командировок, принужденною нашлась собирать из других мест для надобностей в армии; и, взяв отовсюду, только могла набрать 80 человек докторов, штаб-лекарей, лекарей и подлекарей. Школы ж медико-хирургическия столь малочисленны, что и без экстраординарных нужд никогда Медицинская коллегия не могла укомплектовать армии и флота Вашего императорского величества как лекарями, так и подлекарями, о чем от Медицинской коллегии в 1780 году еще подан Вашему императорскому величеству всеподданнейший доклад, в коем испрашивается о умножении медико-хирургических школ. А как ныне от армии Вашего императорского величества требуется еще весьма много медицинских чинов, то не благоволите ль, Всемилостивейшая государыня! высочайше повелеть для настоящей надобности, для армии Вашего императорского величества, сколько потребно лекарей и подлекарей выписать из чужих краев по примеру прошедшей войны с Оттоманскою Портою. А для всегдашнего укомплектования как армии, так и флота, умножить школы при генеральных гошпиталях прибавкою учащихся по поданному Вашему императорскому величеству в 1780 году докладу и на то определить сумму.

И о сем Вашего императорского величества всеподданнейше Медицинская коллегия просит высочайшего указа».

Венесуэлец Франсиско де Миранда, оказавшись в 1786 г., накануне новой войны с Турцией, в Херсоне, посетил местный госпиталь. По его словам, тот был неплохо спланирован и построен, но из-за ощущаемого повсюду отвратительного запаха воздух показался заезжему гостю зловонным. «Чистотой и порядком, — записал Миранда в дневнике, — госпиталь не отличается. Как мне сообщили, из каждого полка сюда направляют солдат, которым не хватает места в казармах, и на сегодняшний день таких насчитывается, помимо больных, от 300 до 400 человек».

С началом боевых действий на русско-турецком фронте нехватка в медицинском персонале и медикаментах ощущалась все острее и острее. Потемкин постоянно требовал от Медицинской коллегии лекарей для армии, ведущей изнурительные бои в тяжелых климатических условиях. 1 декабря 1788 г. директор Медицинской коллегии тайный советник фон Фитингоф направил императрице Екатерине II доношение о малом количестве «знатного числа лекарей и подлекарей» при армиях и флотах, в котором вполне обоснованно писал: «главнейшим нахожу то, что наипаче при армиях и флотах Вашего императорского величества недостает знатного числа лекарей и подлекарей, как то в прилагаемом при сем списке показано. Посему, для удовлетворения некоторым образом при армиях и флотах теперь настоящей крайней в медицинских чинах надобности, не нахожу я иного средства, как по договорам, не более как на три или четверть года, принять в службу из чужих краев искусных лекарей и подлекарей, при определении же их условиться таким образом, дабы без прекословия следовали во все места, куда только они по рассмотрении коллегиею в них надобности посылаемы быть могут». По докладу Фитингофа в тот же день состоялся соответствующий указ.