– Ну я говорил тебе, что однажды похищу с этой планеты, забрав с собой. Ты была согласна.

– Какой согласна?! А что я там делать буду?!

– Жить со мной.

– Где?! Как?!

– Найдём.

– Нет!

– Почему?

– Я не могу вот так вот всё бросить и уехать!

– Почему?

– Как почему? Разве ты не понимаешь?

Короче она шла на попятную, отрабатывая реверсом на полную мощность. Понимаю ли я её? Чёрта-с-два! Она не хотела кидать свою грошёвую работу, в третьесортных забегаловках, перебиваясь с чаевых на прогулки по панели. А ведь всё, что ей надо было, это только согласиться. Ведь это шанс! За всё уже уплочено! Садись и катись в светлое будущее! Хм. Ей больше нравится,значит, скулить о том, какая она несчастная и какой мир вокруг жестокий и обманывает её надежды и мечты? Остаться мне и погрязнуть в том же? Ну уж нет. На это больше я не куплюсь. А она останется и будет потом вспоминать всю жизнь о том, что её бросили. Ну что ж, я её не разочарую в этом. Пока, крошка!

Универсальная машина, та, что я выпросил для неё у Профессора, стояла у неё на столе, накрытая полотенцем, и служила опорой для зеркала и подставкой для горшка с цветком. А она её хоть раз пользовала? Вряд ли. Это же машина. И даже не телевизор. Она не будет слушать жалобы и страдать вместе с тобой. А я теперь вот сижу, значит, на молу, свесив ноги к воде. Здесь очень солёное море. Вода просто разъедает и металл, и органику. До отлёта ещё много времени. Рядом со мной моя персональная Универсальная машина с дарственной надписью Профессора. Только вот зачем она мне? Как сувенир, разве-что. Даже если я наделаю себе из неё всё, что пожелает моя душа, мне легче не станет. Возможно, Профессор и прав, зачем Универсальная машина, которая может всё, человеку, который не хочет быть счастливым? Или быть может его счастье чувствовать себя несчастным страдальцем? Ну это всё... Утоплю Универсальную машину. Места в стази-чемодане будет больше... А вдруг мне понадобиться ложка? Хм.

Вся эта экспедиция напоминала ссылку. А исследовательская станция на другой планете – место ссылки. Все, томившиеся в бурной деятельности, члены экспедиции, как на подбор, были с низким коэффициентом потребления. Они не нашли себе места в обществе и, как безродные отщепенцы, были «приговорены» на общественно-полезную работу на другой планете. Так от них хоть какой-то толк. Синий, металлический цилиндр исследовательской станции лежал на боку посреди пустынного, каменистого, плоского как блин и продуваемого всеми ветрами, плато. Ни камней, ни травы, ничего выше человеческого колена не было вокруг до самых его краёв, которые обрывами уходили вниз на несколько сотен метров. Спуститься пешком отсюда было невозможно. А цилиндр станции, как капсула лепрозория, заключал в себе несколько человек, снабжённых лишь самым необходимым для выживания, да исследовательской аппаратурой.

– Представляешь? – в сотый раз делился воспоминаниями о своей прежней грешной жизни бородатый радист, – Однажды мне дали в качестве общественной нагрузки ящик женских колготок. Чтобы я его потребил и не портил показатель района.

– И как? Потребил? – спрашивал в сотый раз его врач.

– А как я его потреблю? Это даже не мой размер был. Не говоря уже о фасоне.

Сотый раз никаких излишеств. Только суровость быта перевоспитания. В кают-компании за обедом разглагольствовал «Профессор» – мрачная фигура станции, которая профессором вообще-то не была:

– С точки зрения здравого смысла, любовь совершенно нерациональна. Но с зато она совершенно рациональна и понятна с точки зрения природы, как механизм естественного отбора и размножения. Ведь подчас нет никаких разумных доводов к совместному проживанию со своим партнёром. Но для продолжения рода пара выходит идеальная. Потомство получается здоровым и породистым.

Он всё ещё переживал свой развод и не хотел принимать его.

День шёл за ночью. Ночь за днём. Сменяя друг друга вращением планеты. Челнок даже не садился, когда сбрасывал станцию на планету. Его пилот спешил вернуться к своим развлечениям. Железная рука манипулятора столкнула цилиндр с аппарели, а на прощание из динамиков раздался зловещий гогот пилота, поворачивающего летательный аппарат на обратный курс. Когда он улетел, из цилиндра вышли экспедиционеры посмотреть на место своей работы. Атмосфера была пригодна для дыхания.

А скоро после этого состоялось знакомство с пузырями.

Их принёс ветер. Бородатый радист вбежал в цилиндр станции и с порога крикнул:

– Пузыри! Ветер несёт пузыри! Идите скорее смотрите! Нам надо изловить один! Где у нас сеть?

Все кто не спал выбежали наружу посмотреть. Кто спал – проснулись и последовали за ними. Бородатый радист, первым увидевший это явление, назвав их пузырями попал в самую точку. Они и были похожи на пузыри. Над плато, гонимые легким ветром, как маленькие воздушные шары или зонды, плыли полупрозрачные пузыри. Он появлялись на плато поднимаясь из-за его края. Они прибывали и прибывали. Плыли неравномерно, то поднимаясь, то опускаясь. Некоторые опускались до самой земли и потом снова взмывали в верх. Скоро всё воздушное пространство над плато было заполнено пузырями. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что это живые существа. Внизу пузыря были щупальца, которыми он шевелил в воздухе и копошился в земле, ища себе питание. И порыв ветра дал возможность людям ознакомиться со строением этих удивительных организмов – один из пузырей висевших в воздухе вокруг станции был им подхвачен и брошен на торчавшую над цилиндром антенну.

– Чпок! – услышали люди, а затем звук упавшего на крышу предмета. Предмет скатился по покатой поверхности и упал в траву. Это был лопнувший пузырь. Его подобрали и унесли внутрь изучать. Всем составом экспедиции столпившись у стола на котором, в свете мощной лампы, лежала добыча.

Строение существа было весьма любопытно. Под полупрозрачным пузырём, исчерченным жилками и венами, была «чашка», из нижней части которой выходила чёртова дюжина щупалец. Между щупалец, в самом донце «чашки» был рот. С одной стороны «чашки», над тринадцатым щупальцем, располагалось два цилиндрических глаза, одним торцом воткнутых в череп-чашку. С другого торца, торчащего наружу, располагались сами глаза, чёрные от занимавшего всю их поверхность зрачка. Строение нервной системы оказалось не менее удивительным. В поисках мозга у организма пузыря, решили проследить куда тянутся нервы от глаз, где располагается отвечающий за работу с визуальной информацией отдел мозга. Но нерв от каждого глаза тянулся к пузырю над черепом-чашкой и там распадался на мелкие ветвящиеся ответвления и исчезал в тканях воздушного пузыря.

– Невероятно – прошептал обнаруживший это врач станции.

– Что? – спросил радист.

Врач не сразу ответил, занявшись перепроверкой своего открытия.

– У него нет мозга.

– В этом нет ничего необычного, – заметил «Профессор», – Это и у людей бывает. Оно, значит, разумное?

– Такого не может быть. Или у него вместо мозга пузырь.

– Нет проблемы с охлаждением. Можно более интенсивно использовать мозг. Да и летать вот можно, – развил инженерную мысль радист, – А питать мозг солнечной энергией напрямую. Он же всё время на воздухе.