Она раскрыла папку.

— Ты уверяешь, что твое полное имя — Джон Уэйн Мэйфилд. Это такая шутка?

— Единственное посмешище в этой комнате — это ты, — ответил Мэйфилд.

Вейл поджала губы и медленно кивнула.

— Хорошо, Джон. Я поняла.

Она с демонстративной ленцой огляделась по сторонам, и сразу стало ясно, почему комнату назвали Синей: ее стены и дверь были обиты тонким ковролином лазоревого цвета, призванным поглощать звуки.

Вейл сидела слева, Мэйфилд — напротив. За спиной у нее крепилась небольшая камера, замаскированная под пожарную сигнализацию. Камера в режиме реального времени передавала видеопоток в комнату наблюдения.

— Надеюсь, тебе тут нравится. Если уж сидеть, так лучше дома, в Напе, так ведь? С другой стороны, никто не знает, куда тебя отправят после суда. Может, там будет не так уютно.

— Я просто воспользовался случаем, вот и все. Я вынудил их расквитаться за то, как они поступили со мной, солнышко. Я восстановил справедливость.

— Правда? То есть ты поступил правильно, что убил этих людей?

Мэйфилд поерзал на стуле и гордо выпрямился.

— А то!

— А что ты испытывал, когда совершал убийства?

Добиваться от Мэйфилда признания было необязательно: одного только нападения на федерального агента, покушения на жизнь и убийства сотрудника органов Эдди Агбаяни хватило бы, чтобы упечь его на долгие годы. Но Вейл никогда не упускала шанс покопаться в голове убийцы.

— Что я испытывал? — переспросил Мэйфилд и пожал плечами. — Смотря кого убивал.

— Например, Викторию Камерон.

Мэйфилд задумчиво пожевал губами.

— От этой особого кайфа не было.

«От этой…» Типичный признак нарциссизма — объективизация людей, уподобление их неодушевленным предметам. Многие крупнейшие лидеры — политические, корпоративные, военные — относились к людям примерно так же, но, по крайней мере, никого не убивали.

— А как насчет Урсулы Роббинс, Исаака Дженкинса, Мариа…

— Особые случаи. А особые случаи заслуживают особого внимания. Такие уж это люди. Были.

— Я не понимаю.

Мэйфилд расплылся в довольной ухмылке.

— Конечно, не понимаешь.

— Скотт Фуллер — это тоже особый случай?

— Знаешь, а вы ведь «спасибо» мне должны сказать. Я помог этим людям. — Он почесал подбородок. — И это ваша благодарность?

Вейл знала, что нарциссам обычно кажется, будто они помогают своим жертвам, совершенствуют их, устраняют их недостатки и очищают от зла, содеянного ими в жизни. На самом же деле таким образом они хотят очистить собственные души.

— Извини, что мы не проявили благодарность должным образом. — Не дав Мэйфилду ответить, Вейл продолжила: — Мне кажется, ты убивал не для того, чтобы помочь им. Я думаю, причина в другом. Ты зол на женщин, потому что у тебя проблемы с противоположным полом. Это даже не злость, это ярость. И убийства помогают тебе контролировать то, что раньше контролю не поддавалось. Ты ощущаешь свою власть над ними, а потом унижаешь их, отрезая грудь.

Мэйфилд улыбнулся и, прежде чем ответить, смерил ее долгим взглядом.

— Ты думаешь, что видишь меня насквозь, спецагент Карен Вейл? Так вот, я тоже навел справки. Я все знаю о твоем сыне, имя которого так похоже на мое. Какое совпадение, а? Может, у меня с твоим сыном больше общего, чем ты думаешь. У нас обоих были матери, которых вечно не было дома. Тебе же надо строить карьеру, правда? И вот ты здесь. На другом конце этой гребаной страны, ловишь тут парней вроде меня, хотя лучше бы тебе сидеть дома и присматривать за своим мальчиком.

Вейл стиснула зубы. Он не должен был догадаться, что она чувствует на самом деле. А на самом деле ей хотелось одного: прыгнуть на этого ублюдка и задушить его. Вместо этого она натянуто улыбнулась.

— Здорово я тебя разыграл, да? Признайся, Вейл, здорово же! Ты поверила, что я в Вирджинии, в школе Джонатана. Небось позвонила своим дружкам и попросила беречь твоего ненаглядного сынка как зеницу ока. Попросила найти убийцу-призрака, которого там не было.

Вейл кивнула.

— Ты прав, именно так я и поступила. Потому что я отличаюсь от твоей матери, Джон. — Она заметила, как дернулось его лицо, и снова заглянула в папку. — Значит, ты работаешь дезинфектором. Умно. Так тебе открывался доступ куда угодно.

Он положил левую руку на стол. Вейл едва заметно вздрогнула, но постаралась не показать, как ее пугают его движения. Мэйфилд улыбнулся.

— Я убивал не только комаров.

— Это уж точно. Сколько человек ты убил?

— Посмотри в список, который я тебе прислал.

— Кстати, спасибо. Этот список сыграл гораздо более значительную роль, чем ты думаешь. Но я знаю, что этот список неполный. Потому что нарциссы вроде тебя врут. Они постоянно врут.

— Бедная агент Вейл, — нараспев произнес Мэйфилд. Его улыбка пропала без следа, на смену ей пришел оскал. — Думаешь, ты все знаешь, да? Черта с два! Ни хрена ты не знаешь. И многого не узнаешь никогда.