Напрягаться не было необходимости. Мэгги подключилась к энергии родов, и в ласковом тепле освещенной свечами комнаты помогала своему младенцу выйти на свет.

Сэм, нервничая, входил в комнату и выходил. Он массировал ее тело, когда она просила, оставлял одну по ее просьбе. Один раз у него зазвонил телефон. Когда Сэм вышел из комнаты, Мэгги слышала, как Феликс кричал, что его домашний телефон разрывается от звонков.

Но для Мэгги не существовало ничего, кроме драмы внутри. Она часто забывала о присутствии Сэма и доньи Терезиты, пока они не подходили к ванной с травяным чаем или лосьонами. Тереза поддерживала температуру воды и проверяла течение родов, не заставляя Мэгги вставать из ванной.

Убаюканная, Мэгги думала о новой тайне, о которой не знал даже Сэм. Она упустила ее в тумане горя, и осознала только после того, как попала в эту ванну. Она вспомнила, что сказал Джесс после того, как Карло Морелли забросал его камнями и он упал, смертельно раненный, на террасе их дома у озера.

Джесс тогда открыл глаза и сказал ей:

— Ты плачешь.

— О, этот ужасный, ужасный человек! — ответила она.

— Нет, мама, — прошептал Джесс. — Моя смерть приведет синьора Морелли к Богу.

Она яростно затрясла головой и приподняла его, прижимая к себе, положила голову на свое плечо и качала, как делала все годы, пока он рос.

Потом услышала крики лебедей и подняла глаза. Все птицы собрались рядом.

— Нет, нет, нет! — воскликнула она, увидев, что его любимец, Молчаливый Король, занял место внизу у террасы и плавал, выписывая правильные восьмерки.

Мэгги смотрела на Джесса сверху.

— Не надо! Не надо! Прошу тебя, мой милый! Сотвори еще одно чудо для бедной мамочки. Останься со мной!

Он закрыл глаза.

Мэгги подняла взгляд к небу и стала молиться.

— Ох, Отец наш! Мне он еще нужен. Не забирай его! Прошу тебя!

Она почувствовала, как Джесс прикоснулся к ее лицу. Когда она опустила взгляд, его глаза сияли, подобно рассвету.

— Мама, я — твоя печаль и твой смех. Я — пролитые тобой слезы. Ты не будешь одинока. Я всегда с тобой. Я — отец; я — мать; я — дитя.

— Нет, нет!

Он прикоснулся к ее животу и сказал:

— Придет другой.

— Ох, Джесс! — воскликнула она. — Ты мой единственный!

Вскоре после этого Джесс заставил ее отвернуться, а когда Мэгги снова посмотрела, его тело исчезло. Джесс Джонсон, спаситель мира, исчез.

Лежа в ванне, Мэгги радостно улыбалась. Никто другой не видел, как Джесс прикоснулся к ее животу. Никто не слышал, как он сказал: «Придет другой». Она тогда подумала, что он знает о ее беременности от Сэма. Только сейчас она поняла, что это могло означать нечто совершенно другое. Джесс мог сотворить чудо и вызвать ее беременность. Возможно, она носит ребенка, более святого, чем можно добиться любым клонированием.

Думая об этом, Мэгги упивалась спонтанными ритмами своего тела, а стоящая рядом донья Терезита наблюдала за ней. Она чувствовала себя сильной, полной радости, в счастливом единении с вселенной, пока ее драгоценный младенец поворачивался и опускался внутри нее. Желание тужиться возникло внезапно, как прилив женской энергии, а не погружение в боль. Джесс не мог создать — или привлечь ее внимание к ребенку дьявола.

Должно быть, она застонала, потому что Сэм и донья Терезита подошли к ней. Сэм надел плавки, залез в ванну, как они репетировали перед этим, и поддерживал ее спину. Потуги были интенсивными, всепоглощающими, неотвратимыми, удивительными — волны энергии проносились через нее. После каждой схватки Мэгги пыталась рукой нащупать головку младенца, и когда ей это удалось, она воскликнула:

— Он идет! Он уже почти здесь!

Когда показалась головка, Мэгги вошла в то состояние, которое женщины называют «огненным кольцом». Когда кожа ее растянулась, чтобы пропустить головку ребенка, она изо всех сил напряглась и издала торжествующий крик, ощутив появление жизни. Сэм поддерживал ее.

— Головка вышла, — сказала донья Терезита.

— Боже мой, — вскричал Сэм. — Мэгги, Мэгги, ты это сделала!

Она отдохнула, собираясь с силами, и с последним криком вытолкнула из себя плечи и тело младенца.

— Это действительно мальчик, — сказал Сэм. — Откуда ты знала?

Мэгги его почти не слышала. Она лежала, прислонившись к Сэму, обессиленная, но спокойная. Пока она рожала, она была с Богом. Донья Терезита держала младенца в воде до тех пор, пока пульсация пуповины не ослабела, потом подняла его и положила на грудь Мэгги.

— Привет, Питер, привет, сын, — произнес Сэм, назвав его тем именем, которое выбрала Мэгги.

Мэгги посмотрела в глаза ребенка, потрогала его крохотные ручки и ножки, пригладила его волосы. Нет, это не ребенок дьявола.