Вернувшись в здание, он постучал в дверь дамской комнаты и подождал. Никакого ответа. Мэгги там не было. Сэм в панике выбежал в вестибюль и стал искать ее. Он вышел на улицу, бегал взад и вперед, звал ее по имени, но так и не получил ответа.

Мэгги покинула дамскую комнату, как только Сэм ушел. На улице, держась за живот, она остановила проносящийся мимо кэб. Водитель ударил по тормозам и дал задний ход. Потом выскочил, открыл дверцу, подал ей руку и помог сесть.

— В какой госпиталь, леди? — спросил он.

— Не в госпиталь, — ответила она, устраиваясь на сиденье. Боль в спине не становилась сильнее, поэтому она считала, что у нее есть время. Она спросила, не знает ли он телестудию, которая ведет репортаж о гарлемской Черной Мадонне.

— Я как раз его слушал, — ответил он.

— Можете отвезти меня туда?

Она увидела, как он посмотрел в зеркало заднего обзора, и, вероятно, понял, кто она такая, но нью-йоркские таксисы — это особая порода людей: ругающиеся стоики, готовые везти кого угодно, куда угодно и ради чего угодно.

— Будет сделано, леди, — сказал он и влился в поток машин.

Мэгги представила себе, как Сэм обнаружит, что она исчезла, и молила Бога, чтобы тот удержал его и не дал кого-нибудь застрелить. Она жалела, что не рассказала ему о своем плане, но ничего уже не поделать. Он бы ее не пустил.

В вертолете она решила исправить то, что натворила. Феликс прав. Есть только один выход — рассказать правду.

В пентхаусе Луис сидел, скрестив ноги, на кровати; в двух футах от него лежала Корал, подперев голову рукой, а между ними стола миска попкорна. Рядом охлаждалось мексиканское пиво на серебряной тележке, которую прикатил слуга Луиса, чтобы они могли выпить, пока смотрят телевизор.

Корал была в этой спальне еще до смерти Теомунда. Луис сохранил основную мебель — стол, салонные стулья, трехдверный гардероб. Кровать на двухъярусной платформе из красного дерева создавала впечатление, что вам предстоит лечь на трон. Луис прибавил ярко раскрашенные ткани, напоминающие росписи Теотиуакана, которые она видела вместе с Франсиско, — Мексика до Колумба вместе с викторианской эпохой. На стене висела картина в стиле мексиканских уличных певцов «марьячи»: на ней было изображение в натуральную величину одинокого музыканта в черном испанском костюме, с длинными черными волосами, ниспадающими на белую гофрированную сорочку. Картина вызывала воспоминания и привлекала к себе, как привлекал бы Луис, если бы сосредоточился на чем-то другом, а не на реконкисте.

— Сделай громче.

Он взял пульт.

— Не могу поверить, что она все рассказала.

Корал взяла горсть попкорна.

— Я тоже.

Они смотрели, как диктор объявлял передачу, назвав ее интервью века.

В новой студии Мэгги сидела на стуле, это подчеркивало ее большой живот. В белом платье и белых туфлях она была похожа на беременную медсестру.

— Это она? — спросил Луис.

— Да, я совершенно уверена.

Мэгги казалась одновременно царственной и страдающей, полной решимости и испуганной.

— Ты ее видела? — спросил Луис.

Корал помнила их единственную встречу лицом к лицу в «Молли Мэлоунз», когда Мэгги была беременна в первый раз. Сэм пытался скрыть это, но Корал подозревала, что он как-то связан с этой некрасивой негритянкой. Она видела потрясенное лицо Сэма, когда он танцевал с Мэгги.

— Мельком, — ответила Корал.

— Я тоже, — сказал Луис. — Видел ее всего один раз, у лифта.

Интервью брал сам ведущий вечерних новостей.

— Миссис Даффи, — произнес он. — Спасибо, что пришли. Как я понимаю, это ваше первое интервью.

— Угу, первое, — ответила Мэгги. — Мне необходимо внести ясность.

Корал вспомнила, как смотрела знаменитую пресс-конференцию Феликса десять лет назад, вместе с Тео, в его библиотеке. Отрывки из него до сих пор появлялись в новостях каждый раз, когда вспоминали историю о клоне Христа. Феликс признался в клонировании, но солгал и сообщил всем, что Мэгги и клон погибли.

— Приятно иметь возможность побеседовать с вами, — сказал ведущий, излучая сочувствие и серьезность. — Почему вы так долго молчали?

— Это совершенно очевидно, вам не кажется, учитывая, кем был мой сын?

— Вы имеете в виду клона Иисуса из Назарета?

Мэгги смутилась.

— Ну, с формальной точки зрения, Джесс был клоном из чьих-то клеток, которые Феликс Росси нашел на Туринской плащанице. Полагаю, никто не может доказать, кому они первоначально принадлежали.

— Джесс — это его имя?

— Да.

— Одиннадцать лет назад Феликс Росси сказал, что вы и Джесс погибли.

Мэгги заморгала.

— Ему пришлось так сказать, чтобы защитить нас.