— Как мне повезло, что ты ее одобряешь. Я могу показать тебе ящик со своим бельем, или зубную щетку. Посмотрим, что еще?

Сэм выпрямился.

— Я не хотел… Корал, в чем дело?

— Никто здесь не был до тебя, Сэм. Ни Тео, ни вообще кто-либо из мужчин.

— Да, я это понял. — Он не знал, что еще сказать.

Корал налила еще вина, потом со стуком поставила бутылку.

— Я покажу тебе, что я делаю, когда остаюсь одна по ночам.

Она вышла из кухни и пошла к спальне. Сначала взглянула на Питера, потом открыла еще одну дверь, вошла и включила свет.

— Сними туфли.

Сэм повиновался.

Комната была не больше трех с половиной на пять метров, но обе длинные стены представляли собой зеркала от пола до потолка. Вдоль них тянулись поручни. На подставке со стойкой для дисков внизу стояла маленькая стереосистема. Корал превратила вторую спальню квартиры в студию для танцев. Деревянный пол пружинил под ногами.

— Садись, если хочешь.

Сэм сел.

— Я сама заказала эти полы. Это кленовый шпунт с пазами. Под ним другой пол, с твердыми резиновыми подушками на каждом стыке. На обычном полу танцоры ломают голени, или того хуже.

Она открыла стенной шкаф, где стояли полки с обувью для танцев, достала пару красных балетных тапочек, надела их и завязала ленты над щиколотками. Потом подошла к поручню и сказала:

— Это называется балетный станок. — И она начала делать упражнения.

Сэм смотрел, очарованный. Теомунд Браун нашел ее в кордебалете одного мюзикла и превратил в элегантную проститутку. Но прежняя Корал до сих пор здесь, в Линкольн-Парке, где жили многие богатые люди театра, а Метрополитен-опера, Американской театр балета и другие находятся совсем близко, можно дойти пешком, и до Бродвея рукой подать.

— Наверное, ты часто ходишь в театр, — заметил он.

— Да, одна. — Корал поднимала ноги, держась за станок, выполняя движения, названия которых он не знал.

— Ты превратила в хобби прежнюю карьеру. Это хорошо.

Она хмыкнула.

— Хобби? Наверное, я никогда так это не называла. Да, полагаю, это хобби, но я очень хорошо это делаю, Сэм. Я умею делать лучшее из того, что делала Марго Фонтейн.

Сэм пожалел, что нельзя взять обратно слова насчет хобби.

— И что это?

Она остановилась, переводя дыхание, подбоченилась.

— Адажио Розы.

— Что розы?

— Посмотри диски на букву Ч и возьми «Спящую красавицу» Чайковского.

Он нашел диск и сказал:

— Знаешь, ты можешь теперь загрузить это из Интернета.

Она фыркнула.

— Посмотри в шкафу. Ты найдешь четыре шелковых розы.

Сэм их нашел.

— Что теперь?

— Она делала это в октябре 1949 года в первом акте «Спящей красавицы». Принцесса Аврора празднует восемнадцатый день рождения. Приезжают четыре жениха и дарят ей красные розы.

Корал стала в позицию, вытянув руки в стороны.

— Ладно, включай музыку.

Сэм включил и услышал звуки арфы.

Тело Корал начало интерпретировать музыку. Она подняла руки над головой, словно это были раскрывающиеся лепестки цветов. Она вращалась без усилий. Поднималась на носки, сгибалась в талии, руки ее летали, снова и снова, потом скользила, подобно лебедю. Она была похожа на принцессу из снов любого мужчины, красные туфельки летали по полу.

— Теперь идите сюда, мистер Даффи. Ты будешь принцами, ухаживающими за мной. Вытяни руку. Я обопрусь на тебя и сделаю второй арабеск на пуантах.

Из стереосистемы неслись звуки фанфар и рокот барабанов. Затем весь оркестр заиграл величественную музыку.

Корал встала на кончик левой ступни, правую ногу подняла и отвела назад, одной рукой легонько опираясь на руку Сэма. Он не мог поверить своим глазам.

— Раскрути меня, — сказала она.

Он повиновался, опасаясь, что она упадет, но Корал вращалась, как волчок.

— Подай мне розу.

Он подал, и она отпустила его руку и взяла розу, балансируя без опоры на кончике пальцев левой ноги. Каждый раз, когда звучала барабанная дробь, она брала еще одну розу.

Наконец, Корал торжествующе подняла обе руки над головой и стояла на пуантах, как ему показалось, целую вечность, держа в руке все четыре красные розы. Затем она сделала пируэт и поклонилась.

Сэм не верил глазам. Хотелось раскопать могилу Брауна и еще раз убить его. Пораженный, он зааплодировал, крича «браво».

Корал впорхнула в его объятия, поцеловала в щеку и сказала:

— Благодарю вас, принц.

Когда музыка смолкла, они услышали плач Питера.

Корал потребовалось время, чтобы снова укачать ребенка. Сэм с тревогой смотрел, возьмет ли Питер бутылочку и станет ли пить самодельную смесь. Малыш выпил. Когда Корал положила его в колыбель, она увидела, как Сэм вызвал полученные сообщения, недолго послушал их, потом быстро выключил телефон и сделал большой глоток вина.