Он был рядом со мной во время всей этой истории с Сарой… И если бы я рассказал ему про выкидыш, знаю, он бы поддержал меня.

Никогда за всю свою жизнь он не делал ничего подобного. Может быть, сейчас я думаю, все это было не так уж важно. Может быть, мне следовало спокойнее к этому отнестись. То есть у него, наверное, были свои причины, да и что такого, это всего лишь один маленький секрет. Но сейчас, когда случилось столько всего, после такого года, я сидел в «Берлоге», сжимал в руке стакан и чувствовал, что меня предали.

Я захлопнул дверь чуть громче, чем следовало бы. Дэв сидел в гостиной.

— Привет, друууг, — протянул он, не отрывая глаз от экрана. В данный момент он играл в «Братство» и преследовал контрабандиста.

— Прости за сегодняшнее, — сказал я подчеркнуто дружелюбно. Да, подумал я, я знаю, как с этим справиться.

— Все нормально, ты тоже прости. — Он отложил джойстик. — Где ты был? Я получил твое сообщение. Что случилось?

— Ребята Дэмиана сообщили моей редакции, что меня больше не ждут на их мероприятиях.

Дэв не сказал «я-же-тебе-говорил» вслух, но подумал.

— Слово за слово, и Зои рассказала мне о прочих моих неблаговидных поступках на этой должности.

— О, — произнес он, — наверное, она не могла этого дождаться.

Вот тебе и поддержка.

— Ты выпил? — поинтересовался он без особой надобности, поскольку и так мог слышать, как неразборчиво я произнес словосочетание «неблаговидные поступки».

— Немного, — признался я и добавил, так искренне, как только мог: — Может быть, дело в алкоголе, но спасибо тебе.

— Мне? За что?

— За то, что честно поговорил со мной сегодня.

Что это промелькнуло у него в глазах? Вина?

— Мне не надо было подходить к Дэмиану. Если бы я этого не сделал, мне бы не пришлось сегодня вечером топить мои горести в виски в компании того старика с синей сумкой, в молодости работавшего ассенизатором. Как твои-то дела? Где ты был?

Он повернулся к экрану и взял в руки джойстик.

— Ходил на Брик-лейн. Надо было поговорить с отцом.

— Ты там часто бываешь в последнее время.

— Да. Ну сам понимаешь, семья.

Я сел на диван, лицом к нему.

— Как твой отец?

— Нормально.

— Как его бизнес?

— Нормально.

Пауза. Он сделал вид, что с джойстиком что-то не так.

— Кроме того, — промурлыкал я, как кошка, загнавшая мышь в угол, — спасибо за то, что разрешаешь мне здесь жить.

— Не за что. Ты оплачиваешь счета, когда у тебя есть возможность. Помогаешь мне в магазине. Все в порядке.

— Да, но это единственное, что у меня есть в жизни постоянного. И я тебе благодарен. Вправду здорово жить здесь с тобой.

Он посмотрел на меня. Было видно, что он задается вопросом, не прознал ли я про его планы, но тут же пришел к выводу, что это очень маловероятно, и отвернулся. Я дал ему шанс. Он мог честно признаться, но предпочел этого не делать.

— Не хочешь стаканчик на сон грядущий? — поинтересовался он. — У меня в комнате есть бутылка «Ежиновки»…

— Я допил ее, если ты о бутылке, стоявшей на кое-каких бумагах. На ночном столике.

— Ты был в моей комнате?

— Да, был.

— То есть…

— Бумаги.

— Ты копался в бумагах? — спросил он, пытаясь изобразить праведный гнев, но мне это удалось раньше.

— Как получилось, что ты мне ничего об этом не сказал? — Я изо всех сил старался говорить спокойно. — Ты продаешь квартиру, Дэв! Я знаю, она принадлежит тебе, но ты мог бы как минимум сказать мне об этом! Тебе не важно, что я окажусь на улице?

— Давай без истерик, — сказал он, и я рассмеялся. — Да! Ты прав! Это моя квартира! То есть отца в любом случае! У меня не было возможности тебе сказать! Я пытался пару раз, но то у тебя были проблемы то с Сарой, то с работой, то…

— С Сарой покончено. От моей работы ничего не осталось. Что дальше? И когда ты пытался об этом поговорить…

— Я пытался пару раз…

— Когда ты успел сделать фотографии? Сколько все это продолжается?

— Недолго.

— С того вечера, когда мы решили поехать в Уитби?

Дэв ответил не сразу. Я знал и так, но мне требовалось подтверждение.

— Мы ничего не решали, — сказал он. — Я решил, что тебе надо туда съездить.

Я весь вечер думал об этом. Да, это объясняло поспешность, с которой он решил уехать, его энтузиазм, несмотря на то что, как я теперь понимал, его эти дела мало интересовали. Ему было плевать на девушку, фотографии, меня и на все это вместе. Он заметал свои следы, потому что ему не хотелось в этом признаваться.