И, честно говоря, мне было что приводить в порядок. Отношения с друзьями. Вопрос с жильем. Работа. Интерес Зои — это здорово, но ей всего лишь хотелось узнать, чем все закончится. Ей не надо было самой предпринимать усилия для ускорения событий. На это потребовались силы, время и… ну что же, теперь у меня есть работа. И планы, у меня появились планы.

Честно говоря, я ощущал некоторую пустоту. Как будто мои стремления наткнулись на неодолимое препятствие, а от мечты пришлось просто отказаться. Как будто я был совсем рядом, но рядом с чем? Откровенно говоря, вчера я был к ней не ближе, чем в самом начале. Да, я нашел ее бывшего, но чего стоило мне это открытие? И как я им воспользовался! Моя жизнь, и без того неуклонно ухудшавшаяся, стала, если такое вообще можно представить, еще хуже из-за этого, казалось бы — незначительного, инцидента. И все-таки меня не оставляло ощущение некоторой пустоты. Мне все-таки было больно от того, что я отказался от волшебства.

Но волшебство могло подождать.

Сейчас время для обыденного.

Третий день в Сент-Джонсе.

— О, ты вернулся, — поприветствовала меня Джейн Вуллаком — завкафедрой математики — так, как будто до нее дошло, что я вернулся, но она не заметила, чтобы я куда-то уходил. Мы встретились в коридоре у кабинета математики. Зеленый линолеум и крашенные в персиковый цвет стены выглядели так, будто мы неожиданно оказались в семидесятых.

— И как… где ты был, кстати? Путешествовал или что-то в этом роде?

— Нет, не путешествовал.

Она нервно поправила брошь в форме бабочки.

— Отдохнул хоть?

— Не совсем.

Она непонимающе уставилась на меня.

— Попытался кое-что сделать, — небрежно пояснил я, — не вышло. Я питался одним арахисом, дела мои продвигались вперед очень медленно, так что я решил, что с меня достаточно убытков.

— О, — протянула она, помрачнев. — Ну что же, ты пытался — а значит, добился своего.

— Я и не говорил, что потерпел неудачу.

— А как… эм…

— С Сарой я расстался. Уже давно.

— Ну, отношения — это такое дело… это тоже не проигрыш.

— Я не говорил о проигрышах и неудачах.

— Хорошо, что не говорил. Но некоторые ведь используют именно эти слова, правда? И зря, потому что главное не победа, а участие.

— Кто использует?

— Не важно. Никто. Эти люди все равно не заслуживают того, чтобы о них говорить.

Она подозрительно посмотрела сквозь стеклянную дверь на мистера Уиллиса и вскинула кустистые брови.

— Сам-то он никогда не пытался изменить свою жизнь. Чем он там увлекается? Коллекционирует записи автомобильных сигналов? Так что забей.

Она поднялась на напоминающие бочонки ноги, развернулась и ретировалась с места событий.

Я еще раз взглянул на мистера Уиллиса. Он улыбнулся и помахал мне.

Кабинет «3Д» был последним местом, где мне хотелось бы оказаться.

Окна этого кабинета выходили на здание с муниципальными квартирами.

Я вошел за несколько минут до учеников и на мгновение застыл на пороге.

Вот она, наспех заделанная трещина в окне — скорее всего никто, кроме меня, ее бы и не заметил, — единственное свидетельство того, что это действительно имело место быть. Я посмотрел на здание через двор. Интересно, из какого окна он стрелял?

Тут прозвенел звонок, я вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Эй, сэр! — окликнул меня какой-то мальчик у ворот.

Пару дней назад произошла драка между нашими учениками и компанией студентов технического колледжа, расположившегося недалеко от Стоука. Предполагалось, что я и мистер Уиллис должны предотвратить ее повторение, несмотря на то что мой опыт из области драк ограничивался известным ночным эпизодом в Уитби, причем спас меня мой бывший ученик, а мистер Уиллис все больше походил на человека, коллекционирующего записи автомобильных сигналов.

Я взглянул на мальчика. Лет четырнадцать. В руках обгрызенный шоколадный батончик. На шее галстук, укороченный, как у всех его сверстников, до предела. Не знаю, как они это делают. Может, сразу покупают как бы для трехлеток.

— Вы мистер Пристли, да?

— Я мистер Пристли, да.

— Вы знаете моего брата, — начал он и уставился на что-то за моей спиной. Я оглянулся. Один мальчишка швырнул другого об стену. Заметив меня, они приняли виноватый вид и громко засмеялись, чтобы показать, что на самом деле они друзья. — Я имею в виду Мэтта Фаулера.

Это брат Мэтта?

— Знаю, — ответил я. — Но сто лет его не видел. Как он?

— Дела.

— В мастерской?

Может быть, те ребята просто прикалывались. Мэтт мог быть где угодно: пойти за чаем, заболеть, заиграться в зале автоматов.

— Не, — продолжил мальчик, — у него работа и остальное.

Мне вдруг подумалось, что Тони — странное имя для подростка четырнадцати лет.

— Ясно, но где эта работа? Я вчера заходил на Чэпел-маркет, но его не нашел.