— Это ты-то поможешь? Чепуха!

— Найдутся люди!

— Кто?

— Найдутся.

— Ну хорошо, я всегда сочувствовал революционерам. Я помогу, но ведь и я должен дать. Что же останется мне? Никто не отпустит просто так, за здорово живешь.

— Ладно! Двести пятьдесят бутылок шампанского и сто «куш-каи» за всех, — предложил Юра.

«Куш-каи» — редчайшее вино, секрет производства которого знал только один винодел грек, работавший у князя.

— Я еще не знаю, согласятся ли они, — сказал Макс. — Приходи завтра в это же время, скажу. Все зависит от того, трезв штабс-капитан Семечкин или пьян. Если трезв, плохо. Надо напоить.

— А вы сейчас сходите!

— Нет, разыщи меня завтра утром. А сейчас — бон суар, покеда!

Юра поспешил к товарищам, не зная, радоваться такому исходу или жалеть. Те повесили головы — на двести пятьдесят бутылок шампанского нужна уйма денег, а «куш-каи» — очень редкое вино, стоит еще дороже.

— Отец достанет!.. — объявил Сережа и помчался домой.

— Макс обманет! — покачал головой Петр Зиновьевич, когда Юра рассказал ему обо всем. Он был очень обеспокоен арестом дяди Яши, взволнованно ходил из угла в угол веранды.

— Может, предложить ему нашего вина? Отдадим все сорок ведер, — сказала Юлия Платоновна. — А двести пятьдесят бутылок шампанского да «куш-каи» — это не только огромные деньги, которых нет. Главное в том, что вряд ли удастся уговорить княгиню Голицыну продать. А Максу верить нельзя. Может быть, мне самой с ним поговорить?

— Нет, пусть взрослые не путаются в это дело! — решительно объявил Юра. — Ты только испортишь. Он ведь сам сказал: «Ученики просят за своего учителя. Трогательно!»

На следующий день, уйдя с урока, Юра побежал к Максу.

Дверь была закрыта, пришлось стучать.

Сонный, сердитый голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Юра!

— А-а-а-а! Двести пятьдесят бутылок и еще сто. Когда доставишь?

— А сорок ведер вина?

— И сто не пройдет. Только шампанское и «куш-каи». И поскорее, а то может быть поздно…

К уроку истории Юра опоздал. На перемене приятели уединились во дворе.

— У меня новая идея, — объявил Юра. — Как-то я ездил в Новый Свет за вином с отцом Сергием. Бутылки продавали в подвале. У отца Сергия там грек приятель, один из голицынских виноделов. Если прийти и сказать: «Послал отец Сергий», а потом мне остаться и спрятаться в подвале? Кто-нибудь из вас ночью спустит мне веревку в отдушину, а я буду подвязывать бутылки.

— А зачем оставаться? — сказал Степа. — Помнишь, как вы меня спускали в подвал через вентиляционную дырку? Когда мы горный хрусталь искали… Я вам тогда шампанское наверх подал.

— Верно! — закричал Коля. — Всё! Ночью мы спустим Степу в подвал и вытащим все двести пятьдесят бутылок.

— Можно взять нашего осла, — предложил Сережа.

— Двести пятьдесят бутылок да еще сто — это для осла слишком большая тяжесть, — возразил Степа. — Может быть, привезем на нашей лодке?

— Нет, к лодке надо тащить, потом из лодки выгружать… Давайте так: Сережа приведет осла, а я приеду с тележкой с Серым…

Они во всех подробностях обсудили план, который назвали «Операция Ночь».

На большой перемене Юра подошел к отцу Сергию и смиренно попросил от имени отца написать записку виноделу Нового Света с просьбой продать сто бутылок «куш-каи».

— Отец будет вам очень благодарен. Десять бутылок, он сказал, преподнесет вам с благодарностью, — добавил Юра.

— Что ж, от «куш-каи» я не откажусь… Только Голицыны весьма неохотно продают его. Предпочитают вывозить за границу, получая франками, долларами, фунтами стерлингов. Однако попытаемся. «Куш-каи» стоит того… — сказал, поразмыслив, отец Сергий.

И он написал греку записку.

Значит, деньги нужны только на «куш-каи». Тех, что достал Трофим Денисович, как раз хватит.

4

Вернувшись с занятий, Юра показал отцу записку законоучителя к виноделу Нового Света и попросил позволения сейчас же съездить привезти эти бутылки.

Юлия Платоновна не хотела пускать его, говоря, что поздно, он не успеет вернуться к вечеру. Но Юра настоял. Он быстро запряг Серого в телегу, поставил на нее большие плетеные корзины и поехал. В Судаке к нему подсели Коля и Степа с мешками и веревками; Подъехал Сережа в таратайке, запряженной осликом.