— Знаешь, отнесем их в кусты, а потом в пещерку под Алчаком, где мы ранцы прятали, — предложил Степан. — А я скажу брату и бате, они что-нибудь придумают.

Так и решили. По очереди снесли расстрелянных в кусты. Нести их было нетрудно, если бы не дрожь, которую Юра никак не мог унять. Мужчину они узнали, это был извозчик Леня, а женщина неизвестная. Она была совсем тоненькая, легкая, лет семнадцати, не больше.

— За что ее?.. — все повторял и повторял Степа.

Уложив мертвых в пещерку и замаскировав вход каменными плитками, мальчики молча разошлись.

Юра шел домой, едва волоча ноги. Он вдруг почувствовал такую усталость! Болела голова, подташнивало. Дома он ничего не сказал. Молча выпил стакан чая и поскорее улегся в постель. Уже темнело.

— Что с тобой, почему так рано отправился спать? — забеспокоилась Юлия Платоновна.

— Устал, много ходили против ветра, — ответил Юра и отвернулся к стенке.

Он проснулся от негромких голосов, доносившихся из комнаты родителей. Прислушался. Чей-то очень знакомый голос, очень знакомый… А вот заговорил Никандр Ильич. Значит, он пришел в гости. Но вот снова тот, первый голос… И вдруг Юру осенило: дядя Яша!

Юра вскочил и, во всю глотку выкрикивая:

— Дядя Яша! Дядя Яша! — с треском распахнул дверь.

В комнате сидели мама, папа и Никандр Ильич. Перед ними расхаживал незнакомый офицер с усиками, кавказской саблей на боку и в золотых погонах.

— Не кричи, ради бога, не кричи! — громким шепотом остановила Юлия Платоновна Юру.

В комнате почему-то было полутемно — ее освещал лишь дрожащий огонек маленького светильничка. Окна закрыты…

Взрослые переглянулись. И Петр Зиновьевич сказал:

— Раз так, придется посвятить хлопца в некоторые обстоятельства…

Оказывается, этот офицер и есть дядя Яша. Юра и сам уже узнал его. Только он теперь не «дядя Яша», а поручик Николай Баранов. Ему угрожает большая опасность. Юра уже не маленький, сам должен многое понимать… Кто бы Юру ни спрашивал, ни выпытывал, он должен отвечать, что дядю Яшу не видел уже три года, а подпоручика Баранова видел в первый раз. Ничего плохого дядя Яша не делал — он храбрый и честный человек, а вот преследуют его негодяи. А теперь Юра может обнять дядю Яшу и немедленно отправляться к себе в постель.

Дядя Яша шагнул к Юре, крепко обнял его плечи, поцеловал, прижал к себе.

— Ну и вымахал же ты, с коломенскую версту! — сказал он. — Наполеона не ловишь? Горизонта не ищешь? Зато я, брат, воюю с паршивыми наполеончиками и теперь хорошо знаю, к каким горизонтам надо пробиваться… Ну, слушай команду отца, до свиданья! Может, скоро увидимся.

За Юрой плотно закрыли дверь. Он был оскорблен: его, как маленького, как Оксану, выставляют при таких важных и интересных разговорах взрослых. Нет уж…

Юра вылез через веранду во двор, но приставной лестнице взобрался на чердак и тихонько, как мышь, залег над комнатой родителей. Сто раз ему твердили, что нельзя подслушивать, стыдно. Сам он презирал шакала Табаки за эту дрянную привычку. Но сегодня — дело другое! Дядя Яша в опасности. Юра, конечно, понимает, в чем дело, с какими «наполеончиками» дядя Яша воюет, почему фамилию переменил. Он, Юра, помогал Грише-матросу в горы уйти, немецкие листовки срывал. А дома с ним, как с первоклассником… Та девушка, которую расстреляли, наверно, только года на три старше…

Снизу доносились негромкие голоса, но каждое слово было слышно.

Как понял Юра, дядя Яша бежал из Ялты. Контрразведка производит массовые аресты по всему Крыму — в Севастополе, Ялте, Симферополе… Нашелся, вероятно, какой-то провокатор, предатель. Разгромлены многие подпольные большевистские комитеты. Но сопротивление деникинцам и иностранным интервентам растет. Отряды зеленых захватывают имения, подрывают воинские эшелоны, даже овладевают городами. В Евпатории восстание. Там действует партизанский отряд «Красные каски», он наводит ужас и панику на добровольцев. Деникинцы с ним не справились, вызвали два английских миноносца, но те тоже не могут подавить евпаторийцев. Главный штаб самого Деникина укрылся в Севастополе, под защиту французских и английских кораблей. А контрразведка свирепствует. Напала и на след дяди Яши. Крымский комитет партии предложил ему временно укрыться в тихом месте. Он избрал Судак, безобидный городишко. Но его документы на имя подпоручика Баранова не очень надежны… И он опасается — не увязался ли за ним «хвост» из контрразведки.

Петр Зиновьевич считал, что их дача очень ненадежное место. Напротив — графская вилла, то и дело шныряют офицеры. И еще этот графский Малюта Скуратов — татарин Осман со своей бандой карателей. Осман недоверчиво относится к Сагайдакам, шпионит. Графиня неожиданно прибегает…

Послышался глуховатый голос Никандра Ильича:

— Да, на этой даче ненадежно. Я живу уединенно, в домике, где одна старуха татарка хозяйничает. Отсидитесь у меня, Яков Зиновьевич. Я вне подозрений, не связан, к сожалению, ни с какими комитетами. Вместе и пойдем отсюда, часа через три. Виноградниками, кружным путем.