Шрифт:
И Юра повторил понравившиеся ему слова:
— Личное дело!
Учительница только сказала:
— Садитесь. А теперь примемся за наше общее дело: напишите сочинение о том, как каждый из вас провел лето.
Юра написал об охоте на перепелов.
Странный класс. На уроках все сидят чинно, пай-мальчики и пай-девочки. Или в Крыму вообще так в гимназии? Совсем иначе, чем в Екатеринославе.
— Так это же отлично! — обрадовалась Юлия Платоновна. — В гимназии и пансионе вы обманывали учителей, проказничали, потому что не знали, куда девать себя, а здесь масса возможностей приложить свои силы.
Да, разных дел хватало! Воду вози, траву режь, поливай. Кроме того, нужно купаться, рыбачить, охотиться, ухаживать за Караем, ходить на Георгия и на Перчем, на Сокол, на вершину Алчака… А впереди поход к башням и стенам Генуэзской крепости.
На следующем уроке по литературе Надежда Васильевна вошла в класс с тетрадками и, помолчав, объявила, что лучшее сочинение написал Юра Сагайдак. Все посмотрели на Юру, а он покраснел так, что даже уши горели.
В тот день он помирился с Володей Даулингом. У Володи были старинные рапиры и шпаги из голицынской виллы. Решили отправиться фехтовать на крепостные стены.
4
В начале ноября, в воскресенье, Юлия Платоновна поручила Юре сходить к Сереже, поговорить с его отцом. Трофим Денисович был лучшим в Судаке бондарем. В прошлом месяце она просила его сделать несколько бочек для вина, но тогда он отказался — заказов много. Может, сейчас он освободился и примет заказ?
Сережин дом стоял возле базарной площади. Дом был, как все дома в Судаке: одноэтажный, под черепичной крышей. Рядом — садик с виноградными лозами, а на большом дворе много бочек, готовых и только начатых. Под навесом навалены дубовые бочарные клепки — гнутые ладные доски и досточки. Вкусно пахло свежей стружкой.
Трофим Денисович, сухощавый, темный, как мореный дуб, сидел на бочонке и, склонив ухо к гармони, наигрывал «Раскинулось море широко». Из-под ворота ситцевой рубахи виднелся синий якорь, нататуированный на груди: в молодости Трофим Денисович служил на флоте. У ног его, на чистом полотенце, стояла четвертная бутыль местного вина. Вокруг, на верстаке, бочонках и досках, сидели незнакомые Юре мужчины, человек пять, и тихо подпевали.
Сережа вскочил навстречу Юре, потащил за собой, усадил на верстак. И они тоже стали подпевать.
Песня кончилась. Вполголоса начали другую:
Вышли мы все из народа, Дети семьи трудовой. Братский союз и свобода — Вот наш девиз боевой!Юра обрадовался. Он знал и любил эту песню, ее пели на демонстрациях в Екатеринославе. С особенным удовольствием, в полный голос он пропел слова:
Сами набьем мы патро-о-ны, К ружьям привинтим штыки…Широкоплечий невысокий матрос в черном бушлате гудел басом, как шмель. Он чуть-чуть дирижировал в лад песне стаканом с вином.
— Дядя Гриша, из Севастополя! — уважительно шепнул Сережа.
Матрос поднял стакан, нахмурил широченные, сросшиеся на переносице брови и неожиданно улыбнулся.
— С праздничком, товарищи! — прогудел он. — В счастливый час!
Все отпили из стаканов. Юра сделал два глотка из Сережиного. Вино было кисловатое, чуть вязало рот и совсем некрепкое. Закусили полупрозрачным ломтиком таранки, так приятно пахнувшей дымком, морем.
— Вот что, хлопчики, — сказал Трофим Денисович, обращаясь к мальчикам, — сходили бы вы искупались, что ли… Самый раз теперь.
— Ба-а-тя! — жалобно начал Сережа. — Так это ж мой кореш по классу, Юра Сагайдак из Екатеринослава. Он рабочегвардейцем был, чтоб мне на месте провалиться! Его отца кадеты убить хотели. Он все наши песни знает. Ба-а-тя!
Матрос Гриша хмыкнул, будто сказали что-то очень смешное.
Трофим Денисович развел руками:
— Сильна, видать, в Екатеринославе Красная гвардия! С такой не пропадешь… Все буржуи с одного переляку подохнут… Ладно. Ничего особенного в разговорах наших нет. Все газеты об этом пишут.
Мальчики остались.
Из оживленных, радостных разговоров взрослых и от Сережи Юра узнал, что в конце октября в Петрограде восстали рабочие, солдаты, матросы. Временное правительство свергнуто, министры арестованы. Керенский сбежал. Всероссийский съезд Советов объявил в России власть Советов. А председатель нового рабоче-крестьянского правительства — Ленин. В Москве рабочие-красногвардейцы и солдаты в уличных боях тоже разгромили юнкеров и офицеров, заставили их сдаться. На улицах из пушек палили! Над Кремлем — знамя Советов.