Официант принес прикрытое салфеткой блюдо и расставил тарелки. Граф Бернист настоял, чтобы позвали Оксану. Юра побежал за ней и отнес два чебурека Ганне.

Плоские большие поджаренные пирожки с сочной бараниной очень понравились Юре. Еще больше ему понравилось мороженое, и он съел бы третью порцию, но мама запретила.

— Вы здесь по общественным делам? — спросила Юлия Платоновна.

— По личным. После решения царского правительства о ликвидации немецкого землевладения в России я несколько расширил свои поместья в Таврии. А сейчас из-за этого неприятности. Мужики и немецкие колонисты захватили мои земли за Перекопом. Да и в Крыму были попытки… Пришлось принять меры… Сейчас жду офицера, он должен прибыть на дрезине.

— В Крыму тоже беспорядки?

— Я, кажется, встревожил вас? Не беспокойтесь! Власть в надежных руках. А в Судаке нет ни фабрик, ни верфей, ни флота. Там нет и не было никаких революционных событий. Мир и тишина… Благословенный уголок.

4

Вначале дорога в Судак показалась Юре скучной. В окрестностях Феодосии — лысые холмы с бедной, колючей растительностью, между ними поля. Только растут на них ровные ряды кустов, каждый куст привязан к колу. И моря не видно…

— Что смотришь? Винограда не видел? — спросил извозчик.

— Значит, эти кусты виноградные? — удивился Юра. — А я думал, что виноград растет в садах, а не в поле.

Вдоль дороги валялось много красивых камней. Лошади больше шли шагом, чем бежали. Юра соскакивал, подбирал какой-нибудь камень и снова садился. Вскоре у него набралось десятка три. У них, в степи, такую коллекцию надо было бы год собирать, а тут он за полчаса нашел песчаник, конгломерат, кварцы… Разноцветные, гладкие.

— Вай, вай! Зачем так много камней грузишь? Лошадям тяжело. В Судаке какой угодно камень есть. На берегу моря еще красивее есть. Аметист там есть. Приедем Коктебель, Отуз, там купишь большой стакан сердолик. Знаешь сердолик?

— Нет!

Мама рассказала о розовых полупрозрачных сердоликах, их находят на берегу моря, в прибое, об узорчатых окаменелостях и прозрачном горном хрустале.

Когда проезжали Коктебель, их на дороге встретили мальчишки со стаканами, полными сердоликов. Юра на свои сбережения купил стакан, но красивые камешки пришлось отдать Оксане, так они ей понравились.

Вот здесь Юра увидел настоящие горы, высоченные, скалистые, островерхие.

— Карадаг, потухший вулкан, половина его обрушилась в море, — сказала мама, указав на безлесный горный хребет, мрачно вырисованный на фоне синего неба.

В Отузах, на половине пути, остановились на два часа, кормили лошадей, перед тем как подняться на перевал через горный хребет. Юра купил здесь еще стакан больших сердоликов. Розоватые, опаловые, эти камни, если посмотреть через них на солнце, светились кровавым дрожащим светом.

Юра был в восторге, предвкушая тот эффект, какой они произведут в гимназии. Их можно будет обменять на что угодно. Он совсем забыл, что его исключили из гимназии.

Потные лошади, опустив головы и обмахиваясь хвостами, карабкаются по зигзагообразной дороге в гору. Извозчик идет рядом пешком. Юра и Ганна, чтобы облегчить линейку, тоже сошли и карабкаются наверх по тропинкам, срезая повороты дороги.

Лес по сторонам низкорослый: дубняк, карагач, орешник, заросли кизила. Трава жесткая, колючая.

— От дурни, эти крымчаки, и охота же принимать такую муку в горах! — ворчит Ганна, вытирая пот с лица. — Переехали бы в вольные степи на помещичьи земли.

На перевале остановились.

Вокруг вздыбленные в небо громады, то зелено-курчавые, лесистые, то каменные, голые. За одной вершиной виднеется вторая, третья. Одна скала напоминает затаившегося медведя, другая — ящера с зубчатой спиной, третья — голову в шлеме. А склоны? То ровные, пологие, то крутые, морщинистые, стеной! Горные кряжи рассечены ущельями, на дне ущелий — каменистые русла горных рек.

Местами поросший лесом склон вдруг обрывается вниз отвесной скалистой стеной. Солнце печет нестерпимо. Цикады трещат так, будто сотни ножиков царапают по тарелочкам. Воздух звенит. Юра выследил цикаду. Это оказалась преогромная муха, только крылья у нее не торчат, а облегают бока. Хотел поймать — улетела. Пошел на треск другой и увидел за камнем притаившуюся змею. Тоненькая, серая. Вытянулась, только головой поводит и язык то и дело высовывает. Схватил было камень, чтобы убить, но присмотрелся: вокруг шеи змеи оранжевый воротничок и на спине нет черной полосы. Уж. А ужи полезные, об этом еще Балу сказал. Юра отшвырнул камень. И он покатился по склону, запрыгал, подскакивая все выше и выше. Юра начал сталкивать большие камни. Один попал в куст, а из-под него выпрыгнул заяц и понесся по склону вверх. Наконец подъехала линейка. Извозчик сказал: