— Все что угодно. Прошу вас в буфет.

Чуть прихрамывая, он поспешил открыть дверь, пропуская Юлию Платоновну и Юру вперед. Сели за столик.

— Ты меня не узнаешь? — Граф протянул Юре руку. — Ты Васю и Лизу помнишь?

Юра не помнил, но постеснялся признаться и промолчал.

— Как же ты не помнишь? — вмешалась мать. — Тогда тебя рак укусил.

— Помню! — громко крикнул Юра и смутился.

Он вспомнил уголок дубовой рощи, большой пруд, груды рыбы и раков, вываленных из бредня на берег, и того огромного рака, который ухватил его клешнями за палец. Это было очень-очень давно. И фамилию графа вспомнил: Бернист.

— Чем вас ранило в ногу? — поинтересовался Юра.

— Юра! — осуждающе воскликнула мать.

— Автомобиль перевернулся… — ответил граф. — Ты мороженое любишь?

— Очень! — выпалил Юра и снова получил замечание от матери.

Граф заказал подбежавшему официанту чебуреки, вино и мороженое. Он сидел на стуле ровно, как учили Юру, и, сомкнув перед собой кончики обеих рук, говорил. Юра старался сидеть так же ровно и тоже сомкнул перед собой кончики пальцев.

— Простите за бесцеремонность… А когда приедет Петр Зиновьевич? — спросил граф Юлию Платоновну.

— Обещал осенью. Я так волнуюсь за него.

— Политика — вещь опасная! — сухо заметил граф.

— Феодосия меня поразила. Ну совсем другой мир!..

Граф Бернист усмехнулся:

— В Феодосии пятого марта, уже после отречения императора, в суде слушалось дело «об оскорблении величества»…

— Поразительно! Граф, не выручите ли вы меня деньгами? Я попала в затруднительное положение из-за излишней доверчивости. Представьте себе… — И она рассказала о Длинном.

— Пятьсот достаточно?

— Что вы, что вы! Пятидесяти хватит. Я сторговалась за сорок пять!

Граф положил на стол две сторублевки и сказал:

— В Крыму все вздорожало…

— И очень? — Мать взяла одну сторублевку и поблагодарила.

— Судите сами, в три-четыре раза! Только в нынешнем семнадцатом году на нужды армии ушло сто тысяч голов крупного рогатого скота и сто пятьдесят тысяч свиней. А ведь вы знаете, что скотоводство в Крыму небольшое. Виноделие, сады — вот здешнее богатство. Уже в прошлом году здесь не хватало продовольствия. Таврический губернатор вынужден был воззвать к гражданской совести торгового класса и разрешил обществу купцов избрать комитет по борьбе с дороговизной… А получилось, что господа коммерсанты занялись, попросту говоря, узаконенным мародерством. Конечно, похвальна мысль сотрудничества общественных сил и власти, но Россия к этому еще не готова…

— А какая сейчас в Крыму власть?

— В начале марта вице-губернатор князь Горчаков передал бразды председателю губернского земства… Сейчас власть распределилась между почтенными городскими думами, какими-то Советами депутатов и комиссарами разных толков.

— Как же они делят власть?

— И это еще не все! Возникли «общественные комитеты». Появились союзы домовладельцев, «активных деятелей Февральской революции», «союз имени Минина»… Многовластие…

— В Крыму была бурная революция?

— Мирная. В Севастополе, например, Советы были созданы приказом командующего флотом адмирала Колчака.

— Как же так?

— Главное, чтобы в Советах были свои люди: в крымских Советах большевиков совсем мало. Нас тревожит другое — сепаратистское движение татар, требующих отделения от России и присоединения Крыма к Турции. Но хлыст и узда еще в наших руках! Мы уже зачислили в татарские конные эскадроны около двух тысяч преданных русских офицеров. И еще добавим. Главное — держать власть в этих эскадронах в своих руках. А форма? Название? Чепуха! Пусть называются хоть африканским войском. Декорация… Назревают великие события! Сумасбродству и революционной болтовне будет положен конец. И татарские эскадроны пустим здесь против взбунтовавшегося солдатского быдла. Даст бог, Россия покончит со смутой. А пока политическое состояние сложное… Вы слышали, что Ленин, глава большевиков, вернулся из-за границы?

— Нет. А кто это такой?

— Ленин? — Граф саркастически усмехнулся. — Самое глупое — недооценивать противника. Ленин — крайний социалист, умеющий влиять на толпы недовольных, голодных людей обещаниями даровой земли, хлеба и мира. Нам можно не бояться революционных фраз Временного правительства, декламации о «свободной России» и красных бантов. Лишь бы поддерживался исторический порядок: армия подчинялась приказам офицеров, крестьяне не покушались на дворянское землевладение, а рабочие не бунтовали против промышленников. Но солдаты, подстрекаемые большевиками, убивают офицеров-патриотов, отказываются воевать и с оружием в руках примыкают к бунтующим низам в деревне и городе. Большевизм — страшная опасность! К счастью, прозрение началось. Соединенные Штаты Америки протянули руку помощи, предоставили заем Временному правительству. Мы здесь тоже не сидим сложа руки. Я имею сведения, что генерал Корнилов и некоторые петроградские высшие офицеры накапливают силы для разгрома большевиков. Я уверен в победе над разгулявшейся стихией. Я, кажется, утомил вас?

— Что вы, я слушаю с огромным интересом. Ведь я ничего не знаю о Крыме, а нам здесь жить.

— В марте состоялся всекрымский мусульманский съезд. Нынешний муфтий Челембиев Челибжан является главой татарского национального движения. Но среди татар есть деятели всяких направлений. Одни требуют присоединения к Турции, другие — автономии, третьи — раздела императорских и великокняжеских земель, которых в Крыму очень много. Созданы, как я уже говорил, татарские конные эскадроны. В Севастополе появились группы большевиков. Это куда опаснее татарских сепаратистов…