— Отбивай подачу, законник.

— Как адвокат…

— Адвокат? Скотина ты продажная. И нашим, и вашим за бабки спляшем. Нравится стишок?

— В таком оскорбительном тоне говорить отказываюсь, — повторил затверженное Темные Очки и вновь вздернул подбородок. Правая рука Маккенны сама собой начала подниматься, сжимаясь в кулак, до того ему захотелось двинуть его в челюсть. В этот самый подбородок.

— Ты с пол пинка додумал, что надо искать Хорхе. Или его знакомых. Как так?

— Мне… мне пора.

— Погоди… если умный. Одна из его знакомых тоже нелегалка. Может, ты собрался по такому случаю запереть ее?

— Это ваши досужие измышления…

— Да вряд ли, судя по твоей физиономии. Нет, ты шестерка. При какой-то шишке.

— Мои подопечные и дела в Бюро…

— Закрытая информация, слыхали.

— У меня есть все основания полагать, что мои действия в данном вопросе увенчаются полным успехом.

Маккенна ухмыльнулся и шмякнул раскрытой ладонью по дипломату, сильно и громко. Юрист дернулся и выпучил глаза, вновь оказываясь на школьном дворе во время переменки.

— Я… я связан отношениями «адвокат — клиент», что, согласно конституции:..

— А Библию побоку?

— …обязывает меня учитывать соображения его безопасности.

— Следующий труп будет на твоей совести, законник!

Трясущийся адвокат крепче прижал к себе портфель и кивнул, разглядывая пол так, словно никогда прежде не видел ничего подобного. С его губ сорвался тихий вздох, полный безнадежного отчаяния.

Такой подход Маккенна выработал много лет назад, едва только понял, что адвокаты — не бойцы, а балабоны. «Хороший полицейский — плохой полицейский» — это клише, но адвокаты отчего-то упрямо ждут, что вдруг появится хороший полицейский… а того все нет. Грубоватое добродушие — всегда личина.

Маккенна выпустил адвоката, и тот немедленно попятился.

— Ты лучше задумайся, кого берешься выгораживать. Нет, все-таки кто бы это мог быть?

— Мой клиент…

— Да я про другое. Кто, ну подумай. Чей тут интерес?

— Я… я не понимаю, о чем вы. Я…

— Темнишь… Что ж, я этого ждал. Но думать, что натворил, тебе все равно придется. — Злая улыбка. — Как всем нам.

— Послушайте, можно решить вопрос по-доброму…

— Я подобрею, если ты поумнеешь.

Маккенна вложил в нагрудный карман пиджака Темных Очков свою визитку.

— Звони. Если до тех пор я что-нибудь нарою и пойму, что ты знал… тогда пощады не жди. Будет тухло.

Маккенна посторонился и позволил Темным Очкам удрать со школьного двора. Без оглядки.

Начальник Маккенны откинулся на спинку кресла и нахмурился.

— И вы поступили так, потому что?..

— Потому что ФБР не полезет без причины разбираться с двумя утопленниками в непонятных шрамах.

— Из этого много не выжмешь.

— Судмед говорит, что не может определить происхождение проколов. Но ведь что-то оставило эти рубцы.

Начальник кисло улыбнулся.

— Вы знаете цену вещественным доказательствам. Улики не должны противоречить доложенной наверх картине происшествия.

— Картина пока бледная.

Шеф потянулся. Из-под задравшегося манжета выглянул кусочек татуировки, розовая колючая проволока.

Маккенна где-то читал: экспертом называется тот, кто допустил все возможные ошибки в отдельно взятой узкой области. Мудрецом — тот, кто ошибался с размахом, везде и всюду. Считалось, что это анекдот, но в шутке была неприятно большая доля истины.

Поэтому вечером он отправился провожать с работы своего закадыку Бадди Джонсона. Бадди, не дурак развлечься, первый свободный час провел в баре. А потом вышел на задний двор выкурить косячок. Было темно, и, когда Маккенна посветил фонариком прямо в глаза Бадди, тот подскочил на целый фут.

— Ой-ой, сигаретка-то у нас пованивает…

— Че? Ты кто?

— А, свет слишком яркий, слепит. Что, по голосу не признал?

— Че за… Слышь ты, я…

Уронив фонарь, чтобы отвлечь внимание, Маккенна шмыгнул к Бадди за спину и нацепил на него наручники.

— Давай прокатимся. Тут близко.

Маккенна протащил Бадди по грязному, замусоренному переулку и затолкал в его же собственный кабриолет на пассажирское сиденье. Отдуваясь, страшно довольный, он пристегнул Бадди ремнем безопасности. Резво проехал две мили и свернул к автомойке. Персонал ковырялся перед входом, а когда Маккенна показал значок, они побелели. Нелегалы: английский, понятно, из тридцати слов. Но значок узнали. И испарились, как роса в лучах зари.

Веселись, юг, — час потехе.