–  Интересно, каким образом?

–  Вы дадите мне на время ваш этот… бластер.

–  А я думаю, что тебе надо оставаться здесь. За ней пойду я. План Лабиринта теперь у меня здесь.
– Она постучала пальцем себе по лбу.
– Не заблужусь. А ты сиди здесь и не рыпайся, а то придется вытаскивать еще и тебя.

–  ' Но это должен сделать я. Я - мужчина!

–  Вот именно. Поэтому ты останешься здесь, а я пойду, даже если мне для этого придется тебя на время выключить.

–  Благодарю покорно! Чрезвычайно трогательная забота о моей безопасности! Но что мне здесь делать?

И только тут до меня дошло, что мы все еще находимся на Хеинве, где мужчины считаются изначально слабыми, ни на что не способными существами. Она защищала меня, как я должен был бы защищать любую женщину. Поэтому следующая ее фраза вполне вписывалась в логику местной уроженки и была почти в точности предугадана мной.

–  Ты будешь сидеть здесь и ждать нашего возвращения.

–  Может, не будем разделяться?

–  Идти вместе? Абсурд! В одиночку я намного мобильнее. Или ты просто боишься?

И тут я, не стесняясь, выложил главный козырь, который ей нечем было крыть даже с ее перевернутыми представлениями о взаимоотношениях мужчин и женщин.

–  Боюсь, - возможно искреннее ответил я и, как положено в таких случаях, смущенно потупился.
– Боюсь, что за время вашего отсутствия он сможет убедить меня. Боюсь, если он снова начнет травить газами или глушить ультразвуком, у меня не будет такого убедительного аргумента, который есть у вас.
– Я указал на бластер.

Моя хитрость удалась.

–  Ладно, черт с тобой! Время дороже. Твоя подружка здорово умеет вскрывать мозги компьютерам, и без нее нам не просечь его программы. За мной!

Джонс бегом пересекла круглый зал. На мгновение задержалась, чтобы выжечь дверь, которую, по моему мнению, можно было просто отворить. Я едва успевал за своей длинноногой спутницей, и картина нашего марафона выглядела со стороны более чем комично. Мчащаяся гигантскими прыжками белокурая красавица и семенящий вприпрыжку позади нее маленький, по сравнению с ней, оборвыш.

Мы снова оказались в коридорах. Ведомая недавно обретенным знанием, Джонс безошибочно выбирала самый безопасный путь. Она почти летела впереди, и подошвы ее сапог мелькали выше моего лица. Я же задыхался от взятого темпа и все больше отставал. Вот тут-то и стала ясно видна разница в тренировке. Бег трусцой и изрядно сокращенная программа утренней гимнастики давали о себе знать.

Но я старался держаться и держался до тех пор, пока силы мои окончательно не иссякли. Голод, бессонница и постоянное нервное напряжение иссушили мое тело, и даже то, на что оно было когда-то способно, невозможно было выжать из него. Джонс, все чаще оглядываясь, снизила темп, а потом и вовсе остановилась.

–  Ну, что? Уже сдох?

–  Лучше оставьте меня здесь, - прохрипел я пересохшим ртом, - потом вернетесь за мной, а нет, то смерти здесь ждать недолго…

–  Похоже, ты «проникся», - усмехнулась сержант, легко подхватила меня под мышки, помогая подняться с пола, куда я уже успел рухнуть.
– Я буду тащить тебя, пока ты немного не очухаешься.

Понимая, что мы можем опоздать из-за моей беспомощности, я попытался вырваться, но

Джонс в ответ на это поползновение только крепче прижала меня к себе и двинулась дальше.

–  Хлюпик ты и есть!
– говорила она на ходу.
– Интеллигенция! Вечно сомневаешься: а правильно ли я делаю? Даже когда тебя убивают, ты не сопротивляешься, а пытаешься найти оправдание палачу! Все, что нам говорил этот испорченный сепаратор, полная чушь! Он и сам до конца не понимает своей задачи. Его создатели - опасные маньяки. Стоя на краю собственной гибели, они решили уничтожить разумную жизнь во Вселенной. И, если бы все их «произведения» попали по назначению, возможно, им бы это и удалось. Но, к счастью, нам известен только он один.

Опять же, не всякий разумный станет сознательно совать голову в петлю, хотя любопытство может толкнуть его и на это. Но не в этом дело. Он не прав в главном - смерть никогда не сможет стать двигателем прогресса. И если есть мир лучше нашего, то путь к нему лежит через жизнь многих поколений, а не через гибель.

Она на некоторое время замолкла. Впереди возникло очередное препятствие в виде вертикальной лестницы, по которой ей предстояло вскарабкаться со мной под мышкой. Легко преодолев его, она продолжала: