Шрифт:
Энгер с презрением посмотрел на погоны, на крест и аксельбанты, бросил их на пол и растоптал погон.
— С этого момента, став адъютантом, я жил, как на динамите. Я не мог открыться организации, так как были провокаторы. Я пошел здесь в контр-разведку, желая найти, уловить связь с вами.
Рассказ Энгера прервала сильная орудийная канонада. Это бронепоезд обстреливал штаб и порт. Все бросились к окнам, забыв обо всем. Все мысли на улицу. Все мысли с дерущимися товарищами.
— Через десять минут Галайда должен войти в город… И если нас не расстреляют…
— Нет, — крикнула Катя, — я не хочу этого!
Все улыбнулись. Дройд лихорадочно записывал в книжку. У него получилась блестящая корреспонденция. Из строчек падали фунты, фунты, и Дройд вкушал радость их растраты.
Глава XLI
Последние часы Укразии
Раннее утро встретило генерала Биллинга в штабе. С театрализованной решимостью генерал мерил кабинет, бросая серьезные взгляды из-под нахмуренных бровей.
— До последней капли крови!.. Держаться во что бы то ни стало!
Генералы и офицеры слушали и думали: «когда же ты кончишь», и косились в окно на улицу.
На улице то и дело мелькали толпы спешащих людей, в панике бегущих в порт в последней надежде на иностранные пароходы.
Бегут…
Паника…
— Да, держаться. Мы ученики Гинденбурга! Я буду руководить лично всей операцией, — и, подумав, добавил: — из порта.
В штабе замерла жизнь. Все, кто успел, сбежали, и теперь последние, находящиеся в штабе, добыв из цейхгауза солдатские шинели, поспешно переодевались.
Утро, как назло, было хорошее. Солнце манило на улицу, но у всех офицеров была тоска, острая тоска по жизни. Никаких идей, а только одно — жить, жить и жить…
Стрельба не умолкала…
Это брали еще вокзал и здание судебных установлений. Потом вдруг тишина.
Подозрительная тишина, ни одного выстрела. Зазвонил телефон.
Биллинг быстро подошел и снял трубку.
— У телефона командующий областью.
— Вокзал в наших руках. Прекратите бесполезное сопротивление. Говорит комендант города Макаров! — резко прозвучало в телефон.
— Мерзавец! — захлебываясь прокричал Биллинг. — Я тебя первого расстреляю, подлеца. Через час я вас всех успокою.
— Все будет успокоено раньше, чем через час, — с насмешкой ответил Макаров.
Биллинг нервно сорвал трубку телефона и нервно бросил на пол.
— Мерзавцы, я им покажу!
Офицеры не имели случая покинуть комнату и с тоской поглядывали на дверь, ища этого удобного случая.
В дверь вбежала в распахнутом манто Самарова. В руках был баульчик, из которого выглядывал шелковый чулок.
— Спасайтесь, генерал, спасайтесь!
Манто упало, и она без сил опустилась на руки генерала. Она была в одной рубашке, сорванная страхом прямо с постели.
— Помогите! Воды! — закричал Биллинг.
Но офицеры, воспользовавшись случаем, эвакуировались через дверь. И теперь бежали по лестнице, срывая погоны.
— Воды! — крикнул генерал, укутывая в манто Самарову.
И, усадив ее в кресло, генерал бросился к звонку. Но звонок никого не вызвал из пустых коридоров и комнат штаба.
Бежать, бежать… И торопливо открыв ящик стола, генерал стал вынимать деньги.
Самарова, приоткрыв глаза, следила за генералом и, увидев деньги, пришла в себя. Открыв баульчик, стала помогать генералу упаковывать деньги.
Работали лихорадочно.
По улице мчались извозчики, тянулись возы, бежали люди. То и дело мелькали офицерские погоны и косынки сестер милосердия.
Вся эта волна по разным улицам катилась в порт, где ранее прибывшие брали пароходы с боя.
Английские матросы едва успевали отбивать атаки людей, пропуская только лиц, имеющих пропуск.
Прыгали в лодку, перегружали ее и плыли к пароходам, стоящим на рейде.
Опрокидывались… Тонули…
Всех охватила паника, и все стремились только к одной цели — в море.
Барлетт, отдуваясь, уже достиг порта. Остановился и вместе с платком случайно вытянул красную ленточку. Прикрепив ее бантиком к груди, он пошел спокойно, вытирая пот.
Он думал, что красный цвет, что красный бантик избавит его от неприятности.