— Не вздумай! — пропищала она.

— Почему?! Без этого я не смогу удержать её. Проникнув в сумерки, мы с Лидой будем на одном уровне реальности, и я смогу нормально общаться с ней. Там я, хотя бы, за руку её смогу схватить.

— Она и так тебя слышит. И понимает. А за руку хватать нельзя. Иначе она и тебя утащит за собой.

— Господи. Чем дальше — тем хуже.

Лида подошла к Ольге, и осторожно протянула к ней свою бестелесную руку. Её пальцы осторожно коснулись груди девушки, и тут же проникли в её тело на пару сантиметров. Сразу вслед за этим последовал электрический разряд, который отбросил Лидию назад, и едва не свалил Ольгу с ног. Ощущение было таким, будто Лида кольнула её раскалённым прутом. Грудь горела как после ожога. Испугавшись, виновница начала метаться по каюте, держась за больную руку.

— Успокойся! Прошу тебя! — пыталась остановить её Оля.

Она старалась не переходить на крик, чтобы ненароком не привлечь внимание ребят в соседней каюте. Их появление сейчас было крайне нежелательным.

Попробовав открыть дверь, Лидия почему-то не смогла этого сделать. Ручка ей не поддавалась, а пройти сквозь саму дверь у неё не получилось. В результате, шарахнувшись несколько раз от стены к стене, она утихомирилась, и, съёжившись, опустилась в углу на корточки, обхватив колени руками. По колебаниям её контуров было заметно, что она сильно дрожит.

Покашливая, Ольга присела на койку. Внутри у неё всё полыхало. Дышать было больно.

— Что она со мной сделала? — прошептала она.

— Ничего особенного. Это естественная реакция твоей духовной оболочки, когда чья-то другая оболочка пытается вторгнуться в её владения. Души не могут пересекаться, ровно как и материальные тела не могут проходить друг через друга. Она этого не знала, к сожалению. Но вам не стоит беспокоиться. Боль скоро утихнет, — ответила Лиша.

— Почему же тогда мне удавалось проникнуть в собственное тело, когда я расслаивалась?

— Да потому, что это было твоё собственное тело! В нём не присутствовал чужой заряд. Ты же не испытываешь трудностей, одевая пальто? А попробуй одеть пальто, если оно уже на ком-то одето, получится это у тебя?

— Она должна вновь воссоединиться.

— Верная мысль.

Стараясь не напугать Лиду, Ольга подошла к ней, и заговорила:

— Послушай, ты не должна здесь находиться. Тебе надо вернуться обратно на кровать, чтобы соединиться с собственным телом. Пока ты порознь с ним, ты в большой опасности.

Лида продолжала сидеть не шевелясь.

— Это необходимо. Как ты не понимаешь?

Энергетическая оболочка Лидии постепенно теряла чёткость свей формы, становясь более расплывчатой и прозрачной. От неё повсеместно отделялись небольшие сгустки энергии, которые, едва различимыми амёбами, медленно разлетались по сторонам, распадаясь в воздухе.

— Она сливается с сумерками, — констатировала Лиша.

— Что это значит?

— Это значит, что она погружается в какое-то иллюзорное измерение. Разум настраивается на новые восприятия, в результате чего форма теряет свой человекообразный вид. Душа, как вода или воздух — субстанция аморфная. Это чистая энергия, — объяснила Лиша. — Но мне не нравится то, как быстро она сливается с сумеречным миром. Это может означать лишь одно. Что-то затягивает её в иллюзорный мир. Чья-то мощная воля способствует этому.

— А может быть это Женя?

— Вряд ли.

— Лида! Ради всего святого, борись! Ты не должна поддаваться ему!

На глазах Ольги заблестели слёзы. Нет ничего хуже полного бессилия, когда понимаешь, что ничем не можешь помочь человеку, попавшему в беду.

— Время упущено, — произнесла Лиша. — Её уже не спасти.

— Ну уж нет, — сквозь зубы прорычала Ольга. — Я не позволю.

И она протянула свою дрожащую ладонь к расплывающемуся в пространстве сгустку энергии, оставшемуся от Лиды. Глаза ящерки расширились.

— Ты что делаешь?! — в отчаянье запищала она. — Нет! Нельзя!

Быстро удаляясь, её писк сменил интонацию, и вскоре затих вдалеке. Как будто тысячи мельчайших иголок разом вонзились в Ольгино тело. Безумный жар, вспыхнув в груди, дьявольской помпой ударил в голову, едва не разорвав сосуды на висках.

— Лида! Лида! — Оля вслепую шарила руками в пустоте, ища подругу.

Её зрение постепенно возвращалось к ней, по мере того, как тёмная пелена, вызванная шоком, отступала от её глаз. Непонятное то ли гудение, то ли шипение надрывало барабанные перепонки. От этого многократно усиленного «ракушечного» шума можно было легко сойти с ума. Более никаких звуков. Только этот. Бесконечный, невыносимый гул.

Фиолетовые конуры каюты расплывались перед глазами. Что-то текло по полу, стенам и потолку. Чёрные крапины, сползающие вниз точно сонмище тараканов. Ольга сразу поняла, куда она попала. Это были сумерки. Мир, о котором рассказывал Евгений. Каркас реальности. Она также вспомнила об опасности, которую сулит длительное пребывание в сумерках, и ею овладел страх. Шум лишал её рассудка. Опустившись на пол, она зажала уши руками, и крепко зажмурила глаза. Напряжение было таким, что из её носа брызнула кровь. Потом она на миг лишилась чувств. Всё что осталось в её памяти, это как чья-то невидимая рука, крепко схватив её, потащила куда-то.