— Каких денег? О чём ты?

— Да, не важно.

— Нет, ты уж потрудись рассказать, — настаивал Евгений.

— Ну-у, в общем, когда мы ждали твоего возвращения, то поспорили с Олей, кто победит. Решили сделать ставки. Я поставила на Хо, и проиграла.

— Ты поставила на Хо?!

— Не обижайся, Жень. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. Но Хо ведь сильнее тебя, поэтому я и решила, что шансов у тебя нет. Прости.

— Ушам не верю! Ты сделала ставку на Хо? Но ведь…

— Болтушка! — рассмеявшись, Ольга хлопнула Лишу пальчиком по макушке. — Такую выдумщицу ещё поискать надо. Не слушай её. Никаких ставок не было. Мы очень переживали за тебя. Обе.

— Ох, я тебе задам! — Евгений весело погрозил ящерке пальцем. — Шутница!

— Здорово я тебя разыграла? Ну подумай сам, зачем мне деньги? — Лиша рассмеялась.

— На самом деле, я только сейчас начал по-настоящему понимать, насколько велик был риск, — вздохнул Евгений. — Но меня почему-то не оставляла твёрдая уверенность, что победа будет за мной. Так, и никак иначе. Я не могу этого объяснить.

— Наверное, это потому, что мы в тебя верили, — Оля склонила голову ему на плечо.

— Ох, ну ладненько, — ящерка соскользнула по руке девушки, и спрыгнула на землю. — Вы тут сидите, а я пойду пока прогуляюсь.

Сказав это, Лиша скрылась в траве.

— Она такая забавная, — улыбнулась Ольга. — Маленькая, а смелая.

— Это потому, что ей нечего терять, — Евгений, обнял подругу. — Лиша всё сделала правильно. А меня сейчас мучают угрызения совести.

— Почему?

— Я поступил не вполне благородно, по отношению к тебе. Получилось так, что я использовал тебя как наживку, для привлечения Хо. Выбора у меня не было. В честном поединке я бы вряд ли победил его. А так, мне удалось воспользоваться эффектом неожиданности, чтобы нанести ему единственный сокрушительный удар оттуда, откуда оно не ожидало его получить. Для достижения подобной цели все средства хороши. Тут уже не до правил и принципов. Вырвать победу любой ценой — вот что самое главное. Но подставлять тебя было бесчестно с моей стороны.

Ольга открыла было рот, чтобы что-то ответить, но Женя продолжил:

— Дело в том, что я не хотел рисковать. Я бы мог тебя предупредить о своём плане. Но слишком многое было поставлено на карту. Узнав, что я задумал, ты бы, возможно, вела себя уже иначе. Тогда в твоём поведении не было бы естественности, и Хо бы это непременно почувствовало. Кроме того, «что знают двое — знает и свинья». В общем, что тут говорить? Понимаю, что это не оправдание. Прости меня.

— По-идее, я должна на тебя обидеться, — Оля погладила его по щеке. — Но не сейчас. Не в этой ситуации. Ты поступил со мной не очень справедливо, но ведь сделал это не ради себя. И потом, ты сам сказал, что нужно было вырвать победу любой ценой. И в этом я с тобой согласна абсолютно. Я не сержусь на тебя, и давай больше не будем вспоминать об этом. Ведь мы победили. Остальное — не важно.

— Да. Победили. У меня как будто гора с плеч свалилась.

— Понимаю твоё состояние.

— Может быть именно из-за этого сильного психологического облегчения, меня сейчас гложут какие-то невнятные подозрения.

— Ты мне расскажешь о них?

— Да что тут рассказывать. Видишь ли, я не думал, что победа будет такой… То есть, я понимал, что должен победить. Я был настроен на победу, и не сомневался в ней. Но я никак не ожидал, что она будет такой. Какой угодно, только не такой…

— Наверное это всё потому, что ты никак не можешь прийти в себя? Ваше противостояние длилось так долго. Немудрено, что ты не можешь свыкнуться с мыслью, что оно закончилось. Это пройдёт.

— Надеюсь.

— Может ты всё-таки поделишься со мной? Что тебя тревожит?

— Мне немного не по себе. Это из-за Хо.

— Это я уже поняла. Из-за кого же ещё? Но ведь теперь оно оставит нас в покое? Не так ли?

— Да. Должно.

— Ты в этом сомневаешься?

— Что? Не-ет. В этом как раз сомнений нет.

— Уверен? Если ты оставил Хо в живых, значит оно может вернуться и отомстить.

— Не вернётся. Вероломность — принцип людей, а не сумеречников. Хо будет искать всяческие лазейки, чтобы обойти правила и договорённости, но напрямую нарушать их не станет. Такова его природа. Дело не в этом. Меня настораживает то, как оно приняло поражение. Его последний взгляд.

— Я, конечно же, знаю Хо не так хорошо, как ты, но всё равно уверена, что оно бы не стало танцевать перед тобой с белым флагом, или ползать на коленях, моля о пощаде. Оно либо будет сражаться до последнего, либо молча примет проигрыш и убежит. Но, если честно, я была убеждена в первом варианте, а не во втором.