Разум велел ей отбросить все иллюзии, и бежать прочь с корабля, но сердце почему-то молило остаться. Ольга больше не боялась «Эвридику». Судно перестало быть страшным после её последнего видения. Призрачной угрозы более не ощущалось. А может остаться ещё на одну ночь? Может попытаться упросить ребят? Уговорить их отложить отправление до завтрашнего утра? Она могла бы попрощаться с Женей, и…

Нет! Нельзя поддаваться чувствам. Только не сейчас. Нужно пересилить себя, и действовать, опираясь на здравый смысл.

— Её там нет.

Голос Сергея застал её врасплох. Быстро накрыв тайник покрывалом, Оля растерянно взглянула на него. Неужели успел заметить? Нет. Приятель выглядел озадаченно, и не придал значения тому, что девушка ищет в проёме между столиком и кроватью. Его волновало совсем другое.

— Н-нет? — голос Ольги дрогнул.

— Каюта пустая, — развёл руками Сергей. — Понятия не имею, куда её унесло.

— А она к вам не приходила, пока вы там ремонтировали?

— Не было её у нас. Мы вообще думали, что вы вместе.

— Да мы были вместе, но потом…

Договорить она не успела. В каюту бодро забежал Осипов. Мельком оглядев присутствующих, он нетерпеливым тоном спросил:

— Ну что? Все готовы? А где ещё одна?

— Вот, выясняем, — ответил Сергей.

— А чего выяснять-то? Уходить пора.

— Лиду нужно найти.

— Она что, пропала? Ва-ашу мать! — Геннадий схватился за голову. — Только не говорите мне, что ещё одну потеряли!

— Да погоди ты психовать. Пока ещё неизвестно, куда она подевалась. Может быть где-нибудь рядом сидит. Оль, так где ты её видела в последний раз?

— Ну, мы собирали продукты на кухне. Вдруг она расшумелась, раскричалась ни с того, ни с сего. Начала обвинять всех подряд. А потом убежала в истерике.

— Совсем замечательно, — кивнул Осипов. — И ты, конечно же, догонять её не стала.

— Я подумала, что ей нужно побыть одной, чтобы успокоиться…

— Русским языком вам сказал — «не разбредайтесь»! После ваших прогулок по кораблю, мы потом трупы собираем. Вам это не кажется странным? В общем, так. Мы сейчас же все вместе идём искать Лидку! И молитесь, чтобы она была жива.

Сергей и Ольга молча кивнули.

Нередко я задавался вопросом, почему я пишу всё это? Почему в таком упрямом упоении, вывожу строчку за строчкой? Для чего я этим занимаюсь? Для кого? Быть может, в душе моей не угасает надежда, что это прочтут, изучат, поймут… Ну хотя бы постараются понять, проанализировать мысли, вылившиеся в замысловатые предложения. Раньше, когда уже ничего не ждал, спасался этим, мечтая о том, что написанное переживёт меня, и я обрету вторую жизнь, уже после смерти. Пусть ненадолго, но всё же. Глупые мечты обречённого человека. Но и теперь, теперь, когда есть стимул карабкаться из проклятой тюрьмы, когда в сознании твёрдо укоренилась вера в освобождение, я всё равно продолжаю писать, причём с гораздо большим азартом, чем прежде. Эта почти наркотическая потребность захлёстывает меня. Она расширяет границы моей унылой камеры, она успокаивает, приводит мысли в порядок, отвлекает от всего постороннего, позволяет коротать время, и верить во что-то доброе, хорошее. В светлое будущее, которое обязательно будет.

Твёрдой, уверенной походкой Евгений шёл вперёд по длинному коридору, в дальнем конце которого виднелись двери. Он был так сосредоточен на этих дверях, что окружающие его стены неестественно расплывались и размазывались по иллюзорному пространству, как манная каша по тарелке.

Не смотря на ускоренную походку, он никак не мог дойти до этих дверей. Коридор был бесконечен. Он словно вытягивался вперёд, не давая возможности достичь своего конца. И двери постоянно маячили вдалеке, не приближаясь ни на йоту. Евгений знал причину этой необычной иллюзии. Он был на своей территории, и сам являлся её творцом. Двигаясь на последнюю встречу со своим лютым врагом, он решил немного потянуть время, чтобы как следует настроиться на заключительный диалог. Лучше всего способствовало обретению решительности именно такое необычное сочетание движения и неподвижности. Он шёл, и, одновременно с этим, стоял на месте. Набираясь мужества и уверенности в себе.

Наконец, достигнув ожидаемого настроя, он отпустил застопорившееся пространство, и стал быстро приближаться к дверям, на ходу унимая последние остатки душевного трепета. Двери распахнулись, и он вошёл в просторный круглый зал, обрамлённый со всех сторон широкими окнами, за которыми раскинулась объёмная мозаика глубокого космоса, пестреющего мириадами мерцающих светил, переливающимися облаками туманностей и разноцветными вращающимися завихрениями галактик. Зал ярко освещался невидимыми лампами, и был абсолютно пуст. Лишь в самой его середине, прямо под центром внушительного прозрачного купола, стоял большой чёрный диван с блестящей кожаной обивкой.

На диване лежала женщина. Её поза была вольготной, расслабленной. Одной рукой она подпирала подбородок, в то время как другая лежала на её боку, точно повторяя все изгибы прекрасной фигуры. Евгений увидел её впервые, и явно не ожидал такого сюрприза. Лишь пронизывающая зелень глаз незнакомки выдавали в ней грозное порождение сумерек.

— Ну здравствуй, Евгений, — голос женщины был сладок, и приятно ласкал слух.

— Привет, Хо, — Женя не сразу справился с растерянностью. — Отлично выглядишь.