— Закрой глаза, — произнёс Евгений, не открывая рта. — Сосчитай до трёх. Но не просто считай, бездумно перечисляя цифры. Пусть каждая цифра будет иметь свой образ: добрый, светлый, приятный. Когда ты досчитаешь до трёх, исчезнет всё, что мучило твою душу. Останется только эта дорога.

— А ты? Ты останешься со мной?

— Да.

Ольга закрыла глаза. Как оказалось, сложнее всего было придумать первую цифру. Поток мечущихся посторонних мыслей то и дело сбивал её с нужного пути, и она лишь беспомощно перебирала какие-то невнятные фрагменты собственных фантазий, да обрывки воспоминаний, которые носились вокруг неё словно клочки старых газет, подхваченные вихрем. Круговерть…

Нужно вспомнить что-нибудь из детства, — решила Оля. Детство — полноводное хранилище незабвенных, наивных и романтических грёз, навсегда запечатлённых в памяти. Где, как не в них можно отыскать то, что нужно.

И тут Ольга вдруг поняла, что не может найти ничего подходящего. Постоянно натыкаясь на что-то неприятное, оставившее следы в памяти и шрамы на душе. Она осознала, что всё хорошее, происходившее с ней в детстве, почему-то всегда соседствовало с каким-нибудь печальным событием, покрывающим тенью всё то доброе, что она переживала. Думая о приятном, она невольно вспоминала плохое. Что она оставила в детстве? Одиночество. Постоянные ссоры и скандалы родителей. Их непонятная делёжка, и выяснения отношений. Непрекращающиеся мытарства. Тяжёлые школьные годы, и жестокость одноклассников, не понимавших и не принимавших её. Пустота, которая всегда её преследовала.

— А знаешь, — вдруг обратился к ней Евгений. — В детстве я тоже был многого лишён. Но зато я научился находить крупицы счастья в сплошной череде однообразия. Это всё равно что отыскивать песчинки золота в грязном песке. Я открыл для себя одну бесценную истину, которая заключалась в том, что прелесть нашей жизни таится не в материальных ценностях, а в ней самой, в её природе. Она есть в каждой травинке, в каждом цветке, в каждом живом существе. Она рядом с нами всегда, и её не надо покупать, потому что она дана нам совершенно бесплатно. Красоту мира не нужно искать, так как она уже с нами. Покой, умиротворение, торжественная тишина… Что ты чувствуешь, слыша эти слова?

— Осень, — произнесла Ольга, неожиданно вспомнив багряный листопад и дурманящий запах прелой травы.

Евгений улыбнулся.

— Тебе нравится осень?

— Да. Очень.

— Она скоро наступит. Думай о ней. Очень скоро закончится жаркое буйство лета, и мы окунёмся в её сказочный мир. А пока, помечтаем в предвкушении.

— Я не знала, что мечта может быть такой обычной.

— И такой осуществимой. Ведь осень неизбежна.

— Да. Парки оденутся в золотой наряд… Красиво будет.

— Непременно. Листья будут устилать тропинки, а паучки-путешественники полетят, повинуясь ветру, на своих паутинках, мимо нас.

— Мимо нас. А мы пойдём по пустынной аллейке и листва будет шуршать под ногами. Мы пойдём, держась за руки, дыша осенью, живя в её прекрасном мире.

— И будем верить в то, что этот мир создан только для нас, и ни для кого больше.

У неё получилось! Она почувствовала, как покой мягко заполняет её душу, согревая теплом. Все её недавние тревоги и страхи стали вдруг какими-то далёкими, пустыми, бессмысленными, и постепенно перестали её волновать. Она отвлеклась от них, успокоилась, заворожённая картиной, заполнившей всё её сознание. Евгений был прав. В действительности всё так просто и естественно. И истинные ценности мира не нужно искать, ибо они уже принадлежат ей. Они доступны, ощутимы, наглядны.

Один!

А как прекрасно море. Шёпот его волн, лениво накатывающих на берег, сопровождаемый шуршанием гальки и криками чаек, вкупе представляют величественный природный оркестр, который можно слушать вечно, наслаждаясь, и отдыхая от мирской суеты. Лёгкий бриз, пропитанный морской солью, несёт на своих незримых крыльях терпкий йодистый запах, щекочущий ноздри. И горизонт — манящая тёмная линия между водой и небом…

Два!

Помчаться бы в эту даль, полететь вместе с чайками, погнаться за ветром! Устремиться туда, где никогда не была. Вырваться из плена угнетающего постоянства, оставив позади всё: грусть, тоску, разочарования. Мчаться, мчаться, мчаться вперёд — навстречу замысловатой судьбе.

Три!

Она открыла глаза и улыбнулась. Машина неслась по улице с большой скоростью, и встречные светофоры всегда показывали ей зелёный свет. Было в этом стремительном движении что-то захватывающее, лихое. И Оля поняла, что сейчас ей больше ничего не нужно. Только мчаться вперёд — в неизвестность, которая больше не пугает её. Ведь теперь она не одна. Подумав об этом, она осторожно дотронулась до руки Евгения, лежавшей на рычаге коробки скоростей. Его кисть, почувствовав её нежное прикосновение, едва заметно дрогнула. Слегка покосившись на спутницу, он спросил:

— Ну как? Помогло? Ты успокоилась?

— Да, — ответила Ольга. — Так спокойно на душе стало. Не верится даже. Правильно ли это?

— Не тревожься. Нужно судить человеческое равнодушие, а не стремление души к покою. Признай, тебя ведь всё так же волнует ситуация, в которой ты оказалась вместе со своими друзьями?

— Ещё как волнует, — кивнула Оля, — но теперь я стала относиться к этому как-то…

— Спокойнее?

— Именно.