— Говорю же тебе, Серёг, я никого не собираюсь обвинять! Но если мы заранее подготовимся к предстоящим трудностям, которые однозначно возникнут у нас с правоохранительными органами, узнаем, кого из нас будут «трясти» сильнее всех — нам будет проще разработать тактику, обосновать защиту, выстроить оправдательную базу. Найти алиби, в конце концов.

— Угу. Самое время вспомнить адреса и телефоны знакомых адвокатов… Послушай, а может быть, не стоит заранее ощетиниваться? Может быть, всё обойдётся? Существует же медицинская экспертиза. Может быть, медики докажут, что у Насти было не всё в порядке с головой. Откуда мы знаем, может быть она до этого наблюдалась у врача? Может быть, у неё уже были такие суицидальные попытки?

— Всё равно мы должны подготовиться. А вдруг она не состояла на учёте в клинике? Патологоанатомы вряд ли докажут, что она была психически неуравновешенной. Зато уж точно определят повреждения, послужившие причиной её смерти. И они вряд ли зададутся вопросом, почему девушка выбрала такой чудовищный способ ухода из жизни, вместо традиционных. Почему она не повесилась, не наглоталась отравы, не вскрыла себе вены, не утопилась в конце концов? Почему она выбрала именно этот проклятый крючок?!

— Да уж. Тут есть над чем задуматься, — признался Сергей. — Послушай, а может быть, представить им всё как несчастный случай? Мол, Настя погибла в результате аварии…

— Не надо. Чем меньше вранья — тем лучше. Заврёмся — себе же хуже сделаем. Тут надо действовать иначе.

— Как?

— Пока не знаю. Давай рассуждать. Как я уже говорил, девчонки у нас вне подозрения — это хорошо. Остаётся мужское население, то есть мы. У меня есть алиби. Лида — свидетель, всю ночь я был с ней.

Лидия хмыкнула.

— Остаются трое, — продолжал Бекас. — Генка, Вовка и ты.

— Я всю ночь спал, — сдавленным голосом произнёс Сергей.

— А где доказательства? Ну, ладно, допустим, твоим свидетелем может быть Оля. Выходит, что без алиби у нас остаются двое: Кэп и толстый. За них некому поручиться.

— Да, незадача.

— Если кто и мог убить Настю, так это Вовка, — вступила в разговор Лида. — Все видели, как он к ней относился. По-скотски. Может быть, ночью они поругались, он впал в ярость, и перестал себя контролировать?

— Они поругались в морозильнике? — удивлённо спросил Сергей.

— Он мог её туда затащить.

— Кстати о птичках! — Бекас поднял указательный палец. — Обнаружив тело, мы почему-то с первых же минут были убеждены в том, что это самоубийство. И совершенно забыли о том факте, что морозильная камера была заперта снаружи!

— А ведь действительно, — пробормотал Сергей. — Я только сейчас об этом вспомнил.

— Может быть она сама захлопнулась? — предположила Ольга.

— Но я точно помню, как Генка сказал, что она именно заперта.

— Второй факт, — Бекас показал два пальца. — Погибшая была раздета, а её одежда — разорвана в клочки. Неужели она сама это сделала?

— Её изнасиловали?! — испуганно воскликнула Лидия. — Какой кошмар!

— Ярких следов насилия я не заметил, — моментально попытался её успокоить Сергей. — Да и потом, если на корабле действительно орудует маньяк-насильник, то почему он не избавился от трупа более грамотным способом? Например, он бы мог выбросить тело за борт, вместо того, чтобы выставлять его напоказ.

— А может быть он хотел, чтобы мы нашли труп? — зловеще произнёс Бекас.

— Да ну тебя, Ванька! У меня уже поджилки трясутся от твоих размышлений! Почему Настя сама не могла совершить над собой такую экзекуцию?! Мы все видели, как она теряла рассудок. А что творится в голове сумасшедшего человека — неведомо никому.

— Вот только бы ещё убедить в этом органы следствия…

— Извини, Ванечка, но мне кажется, что ты бежишь впереди паровоза. Мы даже ещё не успели с Настей проститься, а ты уже ищешь способы отмазаться от следователей в будущем, — заметила Ольга.

— Согласен, — поддержал её Сергей, и глубоко вздохнул.

— Я же просто думал… Я же просто хотел… — Бекас растерянно развёл руками, а затем сник. — Да, действительно. Простите. Не стоило мне. Это всё, наверное, потому, что я до сих пор не могу принять происшедшее всерьёз. Только, пожалуйста, поймите меня правильно. Всё, что произошло с Настей, похоже на какую-то дикую мистификацию, неправдоподобщину. И мне сложно свыкнуться с тем, что это случилось, и что мы стали участниками этой дикой драмы. Такое впечатление, что кто-то всё это искусно подстроил. Но в одном я уверен точно. К смерти Насти всё-таки кто-то причастен, пусть даже и косвенно.