Позади, в воздухе за бортом послышалось шуршание огромных крыльев, и нечто похожее на чёрного ската пронеслось мимо, рассекая туман. Геннадий озадаченно смотрел на Владимира, а тот не знал, что ему делать дальше. Мысли бередили измученное сознание.

Не видит… Не верит… Что же это со мной? Что же это за болезнь? Начать доказывать что-то — значит, стать таким же, как Настя, непонятым и обречённым изгоем. Нет, нужно избавиться от этого самостоятельно. Главное, дождаться спасения, пересидеть, вытерпеть. А потом, папа, врачи, они помогут… Сейчас нужно держаться стойко, и… И скрывать своё состояние. Чтобы не посчитали сумасшедшим. Ведь это всего лишь галлюцинации. Бред.

Вовка был крайне подавлен. Осознав эту безысходность, он весь осунулся и пожух, как осенний лист.

— Ты чего? — поражённо спросил Гена, попытавшись взять толстяка за руку.

— Я-а, в порядке… Н-нет, не надо! — тот отстранился от него. — Не нужно прикасаться. Я уже иду. Всё нормально.

Геранин шагнул за порог, и резво направился по коридору, стараясь двигаться ровно.

— Хм… Чистюля хренов, — прошептал Осипов, глядя ему вслед.

Он так и не понял причину его волнений. Закрыв за собой дверь, капитан отправился вслед за Вовкой.

И живые позавидуют мёртвым…

Взволнованный Сергей догнал Ольгу уже в коридоре. Он схватил её за руку, и, остановив, повернул лицом к себе.

— Подожди, Оля! Не беги за ней. Бестолково это. Всё равно она тебя не будет слушать сейчас…

Ольга посмотрела вслед удаляющейся Лиде, которая быстро скрылась за поворотом.

— И ежу понятно, что Лидка гонит пургу, — продолжал Сергей. — Она воспользовалась случаем, чтобы переключить внимание с себя на тебя. Она чувствует свою вину, но не хочет признаваться в этом. Перебесится, успокоится, ничего страшного с ней не произойдёт. Не обращай внимания на её дурь. Кто она такая вообще? И нечего за ней бегать.

— Да я и не собиралась за ней бежать, — как можно спокойнее ответила Оля.

— А куда же ты сорвалась?

— Я захотела побыть одна. Мне нужно это пережить, прийти в себя, понимаешь? Я иду в свою каюту, а вовсе не за Лидой.

— А-а, — понимающе кивнул Сергей, и тут же отпустил подругу. — Ну тогда другое дело… А ты уверена, что хочешь побыть одна?

— Уверена.

— Я вот подумал, может быть сейчас тебе надо наоборот, побыть с нами, поговорить…

— Серёж. Я сама прекрасно знаю, что мне нужно, — Ольга сделала шаг назад. — Я иду в каюту.

— Ну смотри, — развёл руками Сергей.

Повернувшись к нему спиной, девушка ровным шагом направилась по коридору.

— Оль, подожди.

Та нехотя остановилась, и обернулась назад.

— Я хочу сказать, что… В общем, я считаю так: всё что тебе наговорила Лидка — это полнейшая фигня. Все эти обвинения — какая-то нелепая туфта. Она вела себя как базарная баба, и мне это очень не понравилось. А тебе я верю. Настя действительно могла отрезать якорь, если у неё уже тогда началась эта странная психическая болезнь. В общем… Не бери в голову, хорошо? Не обращай внимания на эту дуру.

— Спасибо, дорогой. Я и так не приняла её оскорбления близко к сердцу. В принципе, Лиду можно понять, у неё нервный срыв, вызванный стрессом. И ей нужно было выпустить пар, выплеснуть всё на кого-то. Бог ей судья, — тихо ответила Ольга.

— Да, шут с ней. Ты главное не расстраивайся.

— Всё в порядке.

Она пошла дальше по коридору, слыша, как позади захлопнулись двери. Это Сергей вернулся в ресторан, к Бекасу. Сосредоточенно глядя в пол, Ольга двигалась вперёд. Её всю колотило от душевной боли и несправедливости. Хотелось побыстрее уткнуться в подушку, и хорошенько выплакаться, но было ли это спасением? Десятки различных чувств метались в её сознании, хаотично сменяя друг друга. Горе, вина, стыд, страх, тоска. Обвинения Лидии в её адрес хоть и были беспочвенными и взятыми с потолка, но они заставили Ольгу осознать ещё один неприятный аспект. Ведь когда несчастная Настя умирала, она тем временем предавалась утехам собственных иллюзий. Случайность ли это?

Всё сильнее её душой овладевало жуткое подозрение о каком-то потустороннем инфернальном заговоре. Неспроста Евгений отвлекал её своими чудесами. А вообще, Евгений ли это был? Неизвестно, что за таблетки она глотала, и что за галлюцинации её одолевали. Почему она так легко поддалась на эту провокацию? Нет, хватит, следует вовремя остановиться, вернувшись в реальность, и поскорее забыть манящие феерии иллюзорного царства.

Ольга свернула в прилегающий коридор. Сейчас все воспоминания о последнем путешествии за пределы реальности меркли, приобретая уродливые формы, заливались чёрной тушью, вызывали отвращение, и ещё ярче усиливали чувство вины. Нужно было покончить с этим как можно скорее. Пока она ещё может это сделать. Пока ещё не поздно. К своей каюте она подошла уже исполненная решимости. Злость вытеснила в ней все остальные чувства, и диктовала, как ей казалось, единственно верный способ избавления от своих неприятностей.

В каюте царило безлюдное умиротворение. Неубранные постели и скомканный половик запечатлели поспешный уход её постояльцев. На столе стояла пластиковая бутылка с водой. Помедлив секунду, Ольга встряхнулась, и подошла к своей койке, протянув руки к подушке, после чего вдруг увидела маленькую надпись, сделанную на стене, прямо у изголовья. «ОБЕЗЬЯНА». Надпись была нацарапана маленьким гвоздиком. Странно, почему раньше Ольга её не обнаружила? Наморщив лоб, она задумалась на пару мгновений: Почему обезьяна? Что это могло означать?