Бутылка плюхнулась в воду, на секунду погрузилась в неё целиком, вынырнула, и принялась плясать на поверхности, вращаясь и раскачиваясь. Течение стало медленно уносить её прочь от корабля. Стоявшая у поручня Настя, провожала бутылку пустым взглядом немигающих глаз. Сначала её как будто заинтересовал неожиданный поступок Лидии, но эта заинтересованность, если и появлялась, то улетучилась сразу же после падения бутылки в воду. Анастасия окончательно ушла в себя, и для её подруг этот факт, разумеется, не остался незамеченным. Избавившись от бутылки, Лида отвела Ольгу в сторонку, стараясь не привлекать внимание Насти. Хотя эти предосторожности были излишними. Девушка, скорее всего, не обратила бы внимания на их разговор, даже если бы они стояли прямо у неё за спиной.

— Тебе не кажется её поведение подозрительным? — зашептала Лидия, скашивая глаза в сторону Анастасии.

— Кажется, — согласилась Ольга. — Ещё как кажется.

— Она с утра на себя не похожа. Вчера ночью сказала мне, что боится чего-то на этом корабле. Осталась ночевать в моей каюте, и попросила, чтобы я дождалась когда она заснёт. Я так и поступила. Заснула только после неё. А утром просыпаюсь, смотрю, а она лежит с открытыми глазами.

— Хм-м… А может быть тебе показалось, что она заснула ночью?

— Скорее всего она заснула тогда. А потом проснулась. Ну а что, я разве виновата? Мне нужно было всю ночь глаз не смыкать ради неё? Как с грудным ребёнком сидеть?

— Тише-тише… Разумеется, нет. Так значит Настя была такой с самого утра?

— Да. Неразговорчивая, ушедшая в себя, безразличная ко всему. Я сначала пыталась её расшевелить, разговорить, узнать что с ней. Беседовать с ней пробовала, тормошить, веселить… Всё тщетно. Ничего не помогло. Так и оставила эту затею. Она, после моих попыток до неё достучаться, кажется, стала ещё молчаливее и отрешённее. Я думала, что ты попробуешь её «оживить». А ты, я смотрю, вообще спокойно к этому отнеслась…

— Не спокойно. Я уже по тому как она вела себя в ресторане заподозрила неладное. И к еде она не притронулась. Даже кофе не пила. Всё это уже наводит на мысли о том, что с ней не всё в порядке, — ответила Ольга. — Но я также знаю, что в таком состоянии её лучше не трясти и не тормошить. Может быть у неё депрессия, может проблема нервного характера, а может действительно, в психике что-то нарушилось. Обычно, если не получается человека вытащить из подобного состояния традиционным путём: попытками отвлечь, растолкать, разговорить, развеселить — то это значит, что причина его ступора гораздо серьёзнее, нежели обычная прострация. Понимаешь? В подобном случае, с человеком нужно общаться осторожно и аккуратно, параллельно наблюдая за ним, как можно внимательнее. Поэтому я не стала сразу же выпытывать у Насти, что с ней и почему она так странно себя ведёт. Мне хватило пары её ответов, чтобы понять, что следующие вопросы задавать будет бесполезно. К тому же, лишние вопросы вызовут у неё лишь раздражение, и кто знает, как это раздражение у неё проявится.

— Если у неё, на самом деле, с психикой не лады, то может проявиться по-всякому, — кивнула Лида. — И что же теперь делать?

— Не трогать её. Не приставать к ней пока, и не навязываться. Но и не оставлять её одну, ни в коем случае. За ней нужно внимательно наблюдать. Если она захочет выбраться из этого состояния, то она сама к нам обратится, пойдёт на контакт. И вот тогда уже можно будет её тормошить и расспрашивать об её проблемах. А пока нужно общаться с ней как можно спокойнее, нежнее и внимательнее. И терпимее относиться к некоторым её выходкам, которые кажутся нам странными. Свет не выключать, убаюкивать как малышку, сопровождать по любой надобности.

— А зачем с ней вообще нянькаться? Нафиг нам это надо, Оль? Кто она нам?

— Настя больна, понимаешь? И она не виновата, что это с ней происходит. Мы должны ей помочь чем сможем. Думаю, что если бы она оказалась на месте кого-то из нас, а ты или я — наоборот, на её месте, то она бы не задумываясь приложила все свои силы, чтобы помочь нам справиться с недугом и депрессией. Она бы нас не оставила. И мы не должны сейчас её отталкивать. Согласна?

— Ох… Согласна, — Лидия развела руками. — На самом деле, я не имела в виду то, что мы должны отталкивать Настю. Конечно же нет. Я только хотела узнать, неужели нам так важно чересчур бдительно её опекать? Не оставлять её одну нигде, отслеживать каждую странность в её поведении и идти навстречу во всём — так обязательно?

— Я объясню, почему это так важно. Оставшись одна, без нашего контроля, Настя может совершить любую глупость. Необратимую глупость. В её состоянии подобное не исключается.

— Какую глупость она может совершить? — не сразу поняла Лида, и тут же ахнула, когда до неё дошло. — Ах! Го-осподи. Неужели может руки на себя наложить?

Ольга молча кивнула.

— А ведь действительно. Кто её знает, что у неё там в голове сейчас происходит. Кошмар какой! Теперь я всё понимаю, Оля. Конечно же, нельзя её одну оставлять ни на секунду. Нужно будет в каюте спрятать все острые предметы. Мало ли…

— Главное — не паниковать раньше времени. Это лишь предположение. Но бережёного — бог бережёт. Подстраховаться нам не помешает. И проявление бдительности не будет лишним в любом случае.

— Да-да. Разумеется, ты права. Мы не должны спускать с неё глаз. Не дай бог с ней что-нибудь случится.

Девушки умолкли, обернувшись к Насте, неподвижно стоявшей неподалёку. И, словно соглашаясь с их опасениями, где-то на носу корабля глухо звякнула рында, скрытая за пеленой тумана. То ли предупреждая, то ли заочно скорбя по ним.