Первые утренние лучи солнца, взошедшего за сплошной белесой преградой, так и не смогли пробить её, запутавшись в плотно переплетённых клоках обложного тумана. Топовые огни «Эвридики», доселе остававшиеся единственными видимыми признаками заблудившегося корабля, теперь вновь разграничивали его тёмные расплывающиеся очертания, подобно причудливому созвездию.

Где-то там, за туманным одеялом, сейчас бодро зарождался новый день, пробуждающий всё живое, весело и дерзко заявляющий всем о своём рождении. А здесь, в едва просветлевшем небесном молоке, точно в самом центре паучьего домика, со вчерашнего дня так ничего и не изменилось. Всё осталось как и прежде, и только туман, перекрасившись из густой черноты в светло-серые тона, указывал на то, что ночь завершилась и наступил новый день, ничем не отличающийся от вчерашнего.

Пора просыпаться. Знакомая томительная нега раннего утра, когда сон ещё лелеет сознание остатками уходящих обратно в подсознательные глубины образов, дарованных ночными грёзами. Неясными, быстро забывающимися, и кружащими голову уносящимся вдаль вихрем обрывочных вспышек. Разум постепенно просветляется, поочерёдно включая сегменты мозга, возвращающегося к активному бодрствованию, настраиваясь на новый день. Хочется понежиться под тёплым одеялом, наслаждаясь последними секундами ленивого блаженства. Обычно, в такие полубессознательные мгновения, между сном и полным пробуждением, не вполне адекватно воспринимаешь место, в котором находишься. Если резко открыть глаза, то может даже возникнуть иллюзия, что ты дома, лежишь в своей кровати, а не где-то в чужом месте. И лишь потом, поморгав и встряхнувшись, осознаёшь своё реальное местоположение.

Именно такой эффект ожидал проснувшуюся Ольгу. Увлечённая своими запутанными и глубокими снами, девушка, постепенно поднимаясь на поверхность пробуждения, не сразу вспомнила о реальном положении вещей. Вчерашние события словно стали частью сна, в который не хотелось верить. Ещё не открыв глаза, но уже осознавая, что она проснулась, Ольга находилась в состоянии утренней прострации. Она почему-то была убеждена, что находится сейчас у себя дома, и что стоит ей открыть глаза, как она увидит знакомую с детства комнату, привычные вещи и… Каюта… Осознание унылой реальности пришло вместе с вернувшимися воспоминаниями, словно облившими её холодной водой. Они всё ещё на корабле. За ночь так ничего и не произошло. Никто их не спас. Открывая глаза, Оля в глубине души всё ещё таила какую-то наивную детскую надежду, вопиющую пискляво и беспомощно, а может всё-таки это не так? Нет. Всё так. Так и никак иначе. Это реальность. И она неизменна. Хоть плачь, хоть умоляй, хоть старайся не верить в неё, хоть ругайся и проклинай всё на свете — от этого гнетущего бытия никуда не денешься.

Но зачем заранее поддаваться унынию, изводя себя тоскливыми думами с утра пораньше, если вся эта ситуация — ни что иное, как гнусная каверза судьбы, и избавление от неё — лишь вопрос времени. Рано или поздно всё это должно завершиться. Иначе и быть не может. Вот только когда завершится? Скорее всего сегодня. Да, именно сегодня!

Нужно вставать. Побороть последние соблазны ленивой неги. Стряхнуть вместе с одеялом тёплые, нежно гладящие её, ласковые щупальца искушающей дрёмы. Просто сделать рывок. Решительное действие. Прыжок в новый день.

Рука сбросила одеяло, и разнеженное тело тут же покрылось мурашками от объявшего его холодка. В каюте витала лёгкая прохлада. Ольга поднялась с кровати и, коротко зевнув, осмотрела помещение. Ничего не изменилось. Лишь койка Сергея пустовала, аккуратно заправленная на военный манер. На столике стоял стаканчик, из которого торчала чайная ложка, а рядом с ним пестрела банка растворимого кофе. На дне стаканчика уже был насыпан сахар, как раз столько, сколько предпочитала класть Ольга.

Девушка улыбнулась. Ей было приятно, что Серёжка о ней позаботился, приготовив всё это. Вода в чайнике, стоявшем под столом, была ещё очень горячей. Положив в стакан кофе, и залив водой, Оля размешала его. Затем, взяв со стола пачку крекеров (другой еды, пригодной для завтрака, ей здесь обнаружить не удалось), принялась хрустеть ими, запивая бодрящим душистым напитком.

«Какой-никакой, а завтрак», — рассеянно думала она, сидя на своей койке и наслаждаясь теплом, исходящим от стакана, согревающим её руки. Взглянув на окно, за которым кроме сплошной серой пелены больше ничто не различалось, Ольга печально вздохнула. Туман. Опять туман. Лучше не смотреть в окно, чтобы лишний раз не расстраивать себя. Образ безликой завесы наполняет душу апатией. Чувством невыносимого одиночества, оторванности от мира. Какой-то гнетущей безысходности. Наверное, примерно то же самое можно ощутить заблудившись в незнакомом месте, ища выход, выбиваясь из сил, но тщетно. Нет больше желания думать об этом. В конце концов она не одна на этом корабле. Сейчас где-то рядом находятся её друзья. Хорошие ребята. Это значит, что ни о каком одиночестве и речи быть не может. А туман… Это ведь всего лишь туман — не более.

— Нет-нет. Тут дело не только в замене конденсаторов, — оживлённо говорил капитану Сергей. — Я вчера всё внимательно проверил.

— Согласен, — кивал тот в ответ. — Поэтому и надо пораньше заняться этим хламом. Чего тянуть кота за хвост? Бекасу лишь бы ляпнуть какую-нибудь ерунду. Только бы от работы отвертеться.

— Это точно. Кстати, там — в радиорубке, где мы вчера обнаружили целую кучу запчастей, помнишь? Надо бы ещё разок в них покопаться. Наверняка найдём что-нибудь подходящее.

— Покопаемся. Обязательно покопаемся.

Так, деловито беседуя, они прошли по коридору, свернув в боковое ответвление, ведущее к дежурному выходу. Вышедшая тем временем из каюты Ольга, успела увидеть только их спины, за секунду до того, как ребята скрылись за дальним поворотом. Она не стала их окликать. Идти за ними также не было смысла. Наверняка Сергей и Геннадий сейчас направлялись чинить радиостанцию, как ими было вчера запланировано. Не следовало им мешать, и отвлекать их от рабочего настроя. Тем более, что парни всегда предвзято относились к тому, что девчонки суют свои носы в «чисто мужские дела», которые «их не касаются», и вряд ли отреагируют на заинтересованность Ольги без раздражения. Лучше их не трогать. Пусть возятся. Интересно, а где же остальные пассажиры «Эвридики»? Дверь в каюту N53 была приоткрыта. Заглянув в проём, Оля увидела, что там никого нет. Бекас и Настя куда-то ушли. Куда же они могли уйти? Бегло поразмыслив над этим вопросом, Ольга остановилась на наиболее приемлемом варианте. Скорее всего они решили позавтракать в ресторане, в котором вчера устраивали танцевальную вечеринку. Вооружившись этим предположением, девушка отправилась прямиком в ресторан.