— Ну и что вы стоите перед дверью? У тебя же есть ключ! — она обратилась к Юргону добродушно-насмешливо, как к старому знакомому.

— Я счёл, что это будет невежливо…

— Открывай, открывай. У меня всё равно пока ключа нет, — об этом он как-то не подумал. Действительно, откуда бы он у неё появился?

Они вошли и уселись, демон — за императорским столом, мужчины — в креслах напротив. Чувствуя некоторую напряжённость обстановки разговор решил начать Йёргун:

— Как вас зовут, дитя моё?

— Да действительно, я же не представилась, — она машинальным жестом взяла со стола карандаш. — Меня зовут Ашам. И я, пожалуй, постарше вас буду.

Старше? Это сколько же ей лет? Выглядит так, что ей можно дать и двадцать пять и тридцать пять. Женщина без возраста.

— Ашам… А дальше.

— Всё, просто Ашам, — она иронично приподняла брови. — Имя личное, можно сказать эксклюзивное. Родовых у демонов имён нет, потому как нет такого явления как род.

— Откуда же вы берётесь?

— Мы рождаемся людьми. Или эльфами, или гномами, или ещё кем, неважно. А как из обычного жителя материального мира могут получиться демоны, я вам расскажу как-нибудь попозже. Это долгий разговор, а сейчас на него нет времени.

Служитель был радостен и спокоен, а вот его спутника что-то грызло. Он с непонятным ужасом глядел на её руки. Карандаш в её пальцах, будто сам собой, выводил какие-то странные крючки да закорючки.

— Где Айнулер? Что вы с ним сделали? — сдавленным голосом просипел Юргон.

— На моём месте. Работает демоном. По-моему именно вы вникали в детали обряда и должны его знать лучше, чем кто либо из присутствующих, — удивилась Ашам, потом проследила за его взглядом, устремлённом на её руки, и рядом с исчёрканной ею бумажкой увидела другую, с таким же абстрактным, но гораздо более художественным изображением. — Ах, вот в чём дело. В вашем мире тоже ходят глупые сказки о том, что демоны пожирают души?

— А это действительно только глупые сказки? — Юргон несколько оживился.

— Разумеется. Душа не та вещь, которую можно съесть, продать, поменять или поделить на куски. С ней вообще ничего нельзя сделать. Она просто есть.

— А зачем вы копируете жесты кузена? — подозрительно спросил он.

— Я не копирую. Во всяком случае, не специально. При контакте с будущим носителем мы снимаем матрицу с его памяти. Это необходимое условие нашей работы.

— Но зачем?

— Хотя бы для того, чтобы понимать друг друга. Вы представляете, сколько существует миров? И в каждом из них бывает по нескольку десятков языков. Заодно могут скопироваться кое-какие жесты и личные воспоминания. Это не всегда приятно. Мне однажды пришлось три года просуществовать в теле от рождения слепой женщины. Вы бы знали, как тяжело было потом осознать саму способность видеть, — она задумчиво покачала головой уйдя в какие-то свои, давние воспоминания.

— Так вы не шутили, когда говорили, что Айнулер может вернуться?

— Да нет. Какие шутки? Примерно через год.

— А откуда такие сроки?

— Столько нужно, что бы я прижилась в этом мире, а из него получился полноценный демон.

— Так вы здесь планируете и дальше оставаться?! — с нескрываемым восторгом воскликнул Йёргун.

— Собираюсь. Таков был наш с Айнулером договор. Я, в обмен на право жить в этом мире, помогаю разобраться со всеми здешними проблемами, он становится демоном вместо меня и когда выходит срок, возвращается на своё место. И раз уж мы заговорили об этом, давайте вернёмся к делам. И извините, мейлат, без вас. Вам лучше не быть в курсе наших планов.

— Не доверяете, — погрустнел Йёргун.

— Не в этом дело. Здешняя магия может развязать язык кому угодно. Я от этого застрахована. Этот молодой человек тоже. А вот про вас я такое сказать не могу.

— Хорошо. Стройте свои зловещие планы без меня, — сказал Йёргун вставая. — Но на днях я жду вас для богословской беседы. — Подождав пока за ним закроется дверь, Юргон продолжил:

— Какие ещё дела?

— Например, ответить на несколько интересующих меня вопросов.

— Зачем? Если вы знаете всё то, о чем знал кузен? Я-то понимаю в создавшейся ситуации не больше него.

— Вы не внимательно слушали? Я знаю отнюдь не всё, что знал ваш кузен. Только необходимый минимум, — несколько раздражённо пояснила она. — Из восьми языков империи и соседей, которыми владел он, я могу свободно разговаривать только на одном, родном для него, а остальные в лучшем случае смогу отличить один от другого. Я узнаю в лицо и по именам ближайших родственников и друзей, в том числе и вас, но не могу вспомнить и половины членов кабинета министров. Я владею его пониманием сути проблемы, но без подробностей.