— Благословите, мейлат, — обратился он к невысокому пожилому человеку в простой короткой мантии, какие носила добрая половина служителей.

— Живите Миром, — сколько раз на дню Йёргун Аускайте произносил эту фразу, а затем касался особым образом сложенными средним и указательным палицами точки между бровями благословляемых? Пожалуй, этого не знал никто. — Садитесь, юноша. Успеете ещё настояться за завтрашний день.

— Как дела с подготовкой обряда? В Башне Магов ничего не заподозрили?

— Насколько я могу судить, нет. Нас никто не принимает всерьёз и, я подозреваю, не слишком верят во вмешательство Единого Многоликого. Вера слишком быстро выветривается из учёных голов. Считается, что мы проведём формальный обряд и тихо удалимся в тень.

— Тогда их ожидает сюрприз, — немного нервно улыбнулся Юргон. — А с материальной частью обряда не было проблем?

Нарисовать на помосте пентаграмму восьмого уровня для вызова высшего демона и выдать её за часть обряда — дело не шуточное. Тонкость была в том, что обычную схему распознает даже маг-недоучка, а им требовалось нечто иное — вызвать в мир демона воплоти. И сделать это можно только поменявшись с ним местами. По понятным причинам ритуал использовался крайне редко и был малоизвестен. Тем более что демоны откликались далеко не каждый раз.

— А кто знает, как должно выглядеть воззвание к Божьему Суду по такому поводу? — хитро сощурил и без того маленькие глазки Йёргун. — Не беспокойтесь по пустякам. Вы лучше скажите, ваш кузен не передумал идти на такой рискованный шаг? Быть может лучше пока не поздно тайно удалиться из столицы и попробовать переиграть ситуацию в свою пользу?

— Мы об этом думали, — покачал головой молодой человек. — Неприемлемо. Это приведёт именно к тому, чего добиваются наши противники — к смуте и безвластию. А какую рыбку они собираются выудить в мутной водице, мы так и не выяснили. Единственная надежда удержать империю на грани — оставить сильного преемника.

— Однако я вижу, совсем не эти вопросы беспокоят вас.

— Вы правы, мейлат, — он в нерешительности помедлил. — Вы уверены, что мы не вызовем в наш мир монстра?

— Наши книги ничего конкретного по этому поводу не говорят. Но, скорее всего, представление о демоне, как о монстре пожирающем душу, неверно. Насколько мне известно, они редко откликаются на призыв, а когда всё же снисходят до нас грешных, чаще всего делают то, что должно, а не то о чём их просили. Поначалу такая помощь часто больше похожа на проклятие. Такой ответ вас устроит?

— Вы знаете, да. Это успокаивает. Нам как раз нужен человек, который сделает всё как надо, пусть даже не так, как мы запланировали.

— Ну что, остались у вас ещё вопросы? — в уголках рта Йёргуна притаились смешинки. Действительно, вопрос у Юргона был. Давний и он как-то всё не решался его задать.

— Скажите, вас не тяготит такой аскетизм? — он обвёл рукой комнату, комнату, которую наполняли вещи простые и добротные, но даже без лёгкого налёта роскоши. Для верховного иерарха одного из самых многочисленных орденов это было как-то странно, если учесть, что даже самая мелкая светская знать старается окружить себя комфортом.

— В молодости меня это напрягало, но чем дольше я служу Ему, тем меньше обращаю внимания на вещи второстепенные. Это происходит как-то само собой, приходит с опытом, с годами.

— Спасибо, — он не знал, что ещё можно сказать в ответ на такую откровенность, а служитель не лукавил, он чувствовал это. — Я пойду, пожалуй.

— Ну что ж, пусть держит вас Единый.

— И не разожмётся рука его, — закончил ритуальную фразу Юргон и, откланявшись, отправился домой, отсыпаться. Всё-таки и ему в завтрашнем действе предназначена роль отнюдь не стороннего наблюдателя.

Задолго до полудня начал стекаться народ к храмовой площади. Три стороны её занимали главные городские храмы, четвёртая — открывалась широким проспектом, ведущим к императорскому дворцу. Это одно из самых красивых и величественных мест столицы. Мостовую сплошь покрывали цветные изразцы, ввысь уходили витые конструкции храмовых башен, в центре тянулись вверх и под собственной тяжестью падали вниз, рассыпаясь прозрачными брызгами тугие струи фонтана. Сегодня фонтан был отключен, а на его месте сооружена деревянная платформа, укрытая дорогими коврами. Всю короткую летнюю ночь по площади разносился стук молотков и резкие гортанные голоса рабочих, сколачивавших помост для сегодняшнего действа.

Последние полгода по стране ходили слухи один другого страшней и запутанней. Говорили что в святилище Девяти Пророков зрящие получили нехорошие знамения, что алые закаты предвещают кровавые войны, что завяло Дерево Удачи в Саду Всех Добродетелей, много чего говорили, много вспоминалось нехороших примет и знамений. А главное, ходили слухи, что причиной всему чёрное проклятие, нависшее над императорским родом. И император знает это! От того, мол, и не женился до сих пор, чтобы наследнику проклятие не перешло. А того не хочет понимать, что через него на весь народ проклятье перейти может. И не будет тогда удачи никому ни в делах, ни в радостях жизни. Тревожные слухи ходили, будоражащие. Утверждали, так же, что восточные провинции готовы взбунтоваться от того, что не желают жить под рукой проклятого императора. Бурление масс постепенно достигало точки кипения.