Дойдя до конца длинного коридора, они свернули на лестницу.

— Мне говорили, что лестниц здесь не бывает. Исключение?

— Нет, что вы. Просто мы ещё не добрались до древних катакомб. Всё, что вы сейчас видите, сделано людьми уже в исторические времена, — и тут же резко сменил тему. — Скажите, юра, вы действительно только хотели взглянуть на храмовые подземелья?

— А что, очень вовремя появилась? — вопросом на вопрос ответила она. — Я действительно рассчитывала только на экскурсию, но кто знает, куда нас может привести промысел творца? Так что рассказывайте.

— Что рассказывать?

— Всё что должны рассказать. А уж что именно, решайте сами.

Он надолго замолчал, что-то обдумывая. Решился заговорить только когда они вышли в огромный подземный зал, тускло освещённый настенными лампами, и остановились у перилл, ограждавших гигантский провал в центре помещения. Голос Дойра гулко и невнятно разлетелся по подземелью.

— Я всё думал, стоит ли мне это говорить. Что предпочесть: верность давней дружбе и избранному служению или долгу перед короной. И наверное, выбрал бы первое, если бы не тот случай в Саду Всех Добродетелей. Вы, наверное, знаете, мы с коллегами потом провели собственное расследование и выяснили, что та модифицированная подпитывающая сеть которую вы сняли, действительно могла в течении нескольких месяцев погубить всё живое с Саду. Это недопустимо. И вызывает серьёзные сомнения в методах моих, до недавнего времени, друзей.

— Да. Я вас понимаю, — она невидящим взглядом уставилась в бездну под своими ногами. — Покушение на святыню в угоду сиюминутным политическим интересам не может не оставить отпечатка в душе.

— Вот именно. Давно, ещё юным послушником я избрал объектом служения Аватара Войны. И был верен своему признанию. И страшно недоволен, что нынешние императоры задумали сделать из народа воинов — земледельцев.

— Ну да, — хмыкнула Ашам, перебив, — а сидеть над экономическими расчётами вам было лень. И понять, что неспроста императоры выбирают такой путь развития для своей страны — тоже.

— А как же, — вернул ей невесёлый смешок собеседник. — Звон оружия и слава побед манит куда сильнее, чем скучная бухгалтерия. Для вас ведь не секрет, что не я один такой и нашлись люди решившие изменить политику государства.

— И вы их поддержали. Словом и делом, — решила она закончить откровения за служителя. И с тяжёлым вздохом спросила: — Имена назвать можете?

— Я знаю только одного — Кендар Корий Нерлех, мой друг детства и один из лидеров заговора. Остальные с кем я общался — члены его клана и особого интереса не представляют. Но если хотите, список я вам составлю.

— Составьте. Возможно, будет нелишне. Однако какая выгода Нерлехам в новой войне? Их клановые земли находятся довольно далеко от любой из границ.

— А вы не знаете? Они довольно дальняя родня династии Леерхон и могут в случае исчезновения прямого наследника претендовать на престол.

— Как и ещё шесть семей, находящихся с Леерхонами примерно в таком же родстве.

— Да. Но у Нерлехов поддержка больше. А кроме того, им оказывает серьёзную поддержку кто-то, кто от предстоящей войны будет иметь кровную выгоду. Кто, я, к сожалению, не знаю.

— Мда. Как полезно бывает иногда последовать собственным слабостям. Ведь если бы я не загорелась идеей осмотреть древние катакомбы, этот разговор, возможно, и не состоялся бы. Спасибо вам, мейлат. Ваши откровения сильно помогут мне в моей работе.

Она развернулась, и уже совсем было намеревалась уйти, как была остановлена окликом Дойра Юнтау:

— А как же пещеры? Вы же ещё ничего не видели! — и, совершив какой-то неуловимый жест рукой, он зажёг в зале яркий свет. Ашам замерла на месте. Зрелище того стоило. Все стены немалого зала покрывали удивительно яркие мозаичные картины. И не только стены. Она опустила взгляд вниз. Пол также был украшен поразительно хорошо сохранившимися картинами. И только в тёмный провал в центре не попадал свет современных ламп. Она подошла к ограждавшим его перилам и прикинула на глаз диаметр дыры — около пятнадцати метров.

— А что там? — Она кивнула на клубящуюся внизу тьму.

— Неизвестно. Спуститься мы так и не смогли, но насколько видит глаз, его стены покрывают всё те же красочные картины. Это самое грандиозное сооружение под столицей — остальные намного меньше и не так богато украшены. Как вы уже наверное заметили, от этого зала отходят множество боковых коридоров и далеко не всегда они начинаются на уровне пола. — В глазах у служителя зажегся какой-то фанатичный огонёк. — Мы предполагаем, что и у древних строителей это было культовым местом. Этот зал — прообраз Единого, а бесчисленные коридоры — его аватары. Центральный же провал символизирует спуск в преисподнюю.

— Многовато труда затрачено для иллюстрации чистого символизма, — она сокрушенно покачала головой. — Как только люди не понимают назначение какой-либо древней постройки, как ей сразу же приписывается сакральный смысл, как не требующий логического объяснения.

— У вас есть другая версия?

— Даже не версия. Я примерно знаю, кто и зачем построил это сооружение.

— Как? Откуда? Ведь они не оставили нам даже своих изображений!

— Оставили. И множество. Вы их попросту не узнали. Выключите весь свет. Я попробую включить естественное освещение.