А корабль стал его домом. Даже возвращаясь в родовое имение, он приземлялся на специально оборудованной площадке и продолжал жить в корабле, всегда отстраненный, всегда готовый сняться с места и покинуть планету.

Его гость казался неуместным в утонченной обстановке салона. Грубая куртка из кожи неизвестного зверя с фронтира валялась, небрежно брошенная на снежно-белый диван, а ее владелец развалился на прозрачном стуле, обхватив толстыми пальцами пузатый бокал с редчайшим виски с Праймари.

— Между прочим, вы пьете напиток, который считался бесценным еще когда Империя только делала свои первые шаги, — со смешком заметил аристократ, вдыхая аромат напитка. Сделав крошечный глоток, он посмаковал его, после чего проглотил и облизнул острым языком кроваво-красные губы.

Его собеседник проглотил свою порцию одним махом, после чего длинно выдохнул.

— Хороший букет, барон. Урожай шестнадцатого... нет, пожалуй, семнадцатого года. По мнению Надсорса Кандитаре, отличается удивительно сбалансированным вкусом и может служить эталоном настоящего виски.

Аристократ улыбнулся:

— Я снова убедился, что вас не зря называют Хамелеоном. Вы производите удивительно обманчивое впечатление.

— На самом деле я просто использую обстоятельства и максимально удобные и естественные инструменты для каждого случая. Всё настолько просто, что нет смысла скрывать. Всё равно никто не поверит. Так чем я обязан столь любезному приглашению? — резко сменил тему знаток виски.

— Вы, как и я, пытаетесь выполнить условия контракта. Контракт на четыре объекта, вчера пришло сообщение об изменениях условий и данные о предположительном местонахождении целей.

Хамелеон протянул свой бокал, и барон снова наполнил его. Теперь его гость медленно потягивал ароматный напиток, наслаждаясь каждым глотком.

— Да... действительно, бесценная жидкость. Символ исчезнувшей эпохи. Даже — исчезнувшей цивилизации. Вы не задумывались об этом, барон?

— Всё когда-нибудь кончается и всё на самом деле имеет свою цену. Вы так и не ответили на мой вопрос, Хамелеон.

— А вы его не задали, — по-волчьи ухмыльнулся Хамелеон, — вы выдвинули несколько предположений. И что?

— Я не хочу, чтобы всё проходило. И не хочу платить высокую цену. Потому предлагаю объединиться. Я до конца не уверен, кто заключил с нами контракт, но если верить тому, что они обещают — мы сможем прекрасно жить в новом мире. Который, — он нагнулся к собеседнику, лицо его заострилось и стало хищным и жестким, — вообще-то для таких как мы не предназначен.

Хамелеон покрутил бокал, задумчиво наблюдая за темно-янтарной жидкостью, неторопливо лизавшей стенки бокала.

— Ваш корабль не годится для маневров в атмосфере. Мой — хорош для приземления, подходит для высадки десанта. Но десанта у нас нет. А вдвоем мы не справимся там, где рекомендует разыскивать цели наш работодатель.

Барон нажал несколько клавиш на пульте управления информационным блоком. Экран разделился на несколько секций. На сидевших в салоне внимательно смотрели разумные — люди, темирники, алоллаки. Все они были очень разными, но, присмотревшись, можно было заметить и сходство.

Всех их объединяли глаза — безжалостные, спокойные, оценивающие мир сквозь прицел.

— Господа, я рад, что все вы согласились принять участие в разговоре. Думаю, мое предложение окажется выгодным для всех нас...

Стоя на балконе, Ян испытывал сладкое и жуткое ощущение головокружения от того, что снова перенесся в детство и находился в сказке. Золотистое свечение, заполнявшее лес, к ночи чуть стихло, и Яну казалось, что он в своей детской, только превратившейся в целый мир. Таинственный, тихий, шелестящий голосами фей, добрых мягких зверей и ласкового, сладко пахнущего молоком и ванилью ветра.

Стволы многих деревьев оказались полыми, и друиды превратили их в дома. Они не стали прорубать новые окна и двери — воспользовались естественными пустотами. К тому же оказалось, что древесные гиганты прекрасно управляются. С помощью несложных манипуляций удалось изменить толщину стенок стволов или вырастить внутренние перемычки и почти незаметные мембраны, расходившиеся при приближении к ним человека.

В одном из таких стволов их и поселили, выделив каждому по несколько комнат на разных этажах ствола.

И, показав, где находятся запасы пищи и как связаться с другими колонистами, оставили в покое, сказав, что через пару дней они сами решат, когда встречаться и о чем рассказывать.

Оставшись в одиночестве, Ян уселся на широкую кровать, застеленную мягким пледом, уронил руки на колени и тупо уставился в стену. Он думал, что теперь уже никогда не сможет спокойно уснуть. Перед глазами снова вставала жесткая степная трава, в которую падали убитые десантники — молча, нелепо, словно сломанные куклы.