Не забыть ему того тела...

И ленты той проклятой - не забыть.

Не время сейчас ходить по темноте, когда ходит по лесу убийца. Потому и стремился Рэми быстрее дойти до дома, да толстяк шел слишком медленно.

В полном молчании спустились они по склону к ручейку, что темной лентой бежал между часто поросших кустов лозы. Вдоль ручья они дошли до шаткого мостика - нескольких бревен, крепко связанных веревкой.

Рэми в мгновение ока оказался на другом берегу, Бранше заколебался. Лесник чуть вздохнул, протянув толстяку руку:

– Я тебя ждать не буду... Идешь?

Бранше неуверенно ступил на брёвна, и тут же подвернул ногу, отчаянно вцепился в руку Рэми. Недобро улыбнувшись, Рэми рывком вытянул Бранше на берег.

– Не улыбайся, - сказал толстяк, потирая больную ногу.
– Ты в лесу хорош, а я в городе. Кухарь я. Готовлю так, что народ в харчевню валом прет. Хозяин, как отпускал, аж плакал, да вот только нельзя мне было там оставаться... убили бы... и так посвящение оттягивали. Куда уж дольше?

– Может и так, - примирительно ответил Рэми, которому не хотелось спорить. Он вообще не любил ни спорить, ни что-то доказывать. Но пустякам - тем более.
– Уже недолго.

Но дошли они до дома в лесу только с наступлением темноты. Показались между деревьями огни. Пахнуло дымом, сонно замычала в хлеву корова. Скрипнула калитка. Клык, которого привез из города Самал, вылетел им навстречу с заливистым лаем, чуть не сбил Бранше с ног и запрыгал вокруг Рэми.

Лай сменился радостным скулежом: Клык льнул к рукам хозяина, подозрительно косился на Бранше, но незнакомца, пришедшего с хозяином, трогать не смел...

Рэми, слегка придержал пса, погладил мохнатые уши. И только сейчас заметил, как сильно припадает гость на больную ногу. Рэми пошел медленнее, замечая краем глаза, как толстяк то и дело прикусывает губу, всеми силами пытаясь сдержать невольный стон.

Ласково мигнул в темноте желтый прямоугольник распахнувшейся двери, в дверях - мелькнула стройная фигурка. Одетая в скромное серое платье, пахнущая вереском Лия повисла у Рэми на шее.

– Вернулся!
– шептала черноволосая и черноглазая, как сам Рэми, сестренка.
– Мама говорила, что ты у нас везучий, тебя не одна нечисть не возьмет, но мало ли что...

– Лия, гость у нас, - отрезвил сестру Рэми.

Девушка живо повернулась к Бранше, до сих пор смущенно стоявшему в тени. Рэми представил:

– Это моя сестра, Лия, а это - Бранше.

– Гостя на улице держишь, по темноте гоняешь, - спохватилась Лия.
– Заходи, заходи, Бранше. И брата моего прости, ему все бы со зверюшками, с людьми он разговаривать давно разучился... Ты входи, холодом уж потянуло, а в доме тепло, ужин на столе, Рэми ждали, но у нас на всех хватит...

Бранше, которому явно не хватило куска хлеба, заметно расслабился при упоминании об ужине. Рэми, уже не беспокоясь, идет за ним гость или нет, вошел в общий зал, лениво зевнул, бросив сестре мешочек с травой. Девушка живо скрылась в одной из дверей, оставив Рэми с неловко переминающимся с ноги на ногу ларийцем.

Хозяин бросил лук и колчан на столик у окна, снял грязные сапоги и надел мягкие, домашние, такие же протянув Бранше. Тому сапожки оказались чуть маловаты, но Бранше послушно переобулся и смущенно уселся на краешке лавки.

Лия, скользнула в залу с горшком, от которого шел ароматный пар. Принесла плошки и от души плеснула в них лукового супа.

– Никогда такого не ел, - восхитился Бранше.
– Что ты туда добавила... Гм... чую укроп, лук, мясо но есть что-то еще, мне не знакомое...

– Бранше - повар, - коротко пояснил Рэми.

Лия, слегка раскрасневшись, начала торопливо рассказывать, как надо готовить луковый суп, а Бранше внимательно слушал, то и дело прерывая девушку глупыми, по мнению Рэми, вопросами:

– А сколько луковиц?

– Гм... хорошая ветчина, на еловых ветках?

– А класть до или после?

– А кипятить сколько?

– Э... а что это за травка?

– Правда? А мясо, какое?

– Мелкими кусочками, говоришь, а жарить на масле?

– Не... я делаю иначе, получается вкусно, но по-другому...

– Это хорошо, полезно...