– А ты шутник, – Ратибор выхватил Злата из толпы ополченцев строгим и грозным взглядом, – еще раз над воеводой вздумаешь шутить, так сам и встанешь в ворота с молотом хазар отбивать!

Ополченцы уже совсем почти затихли, и только отдельные смешки прорывались где-нибудь в толпе, а тут все просто замерли, поняв, что хватили лишку, и что с воеводой и впрямь шутки плохи.

– Вот то-то же! – удовлетворенный Ратибор отряхнул ладони. – А то, как шутки шутить, так все горазды, а как с хазарином биться, так никого.

Он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг позади снова зазвенел задорный голос Злата:

– А что, я бы и встал супротив хазарина, был бы только доспех, как у воеводы.

– Ты что говоришь?! – закричали другие ополченцы. – Да ты с ума сошел, Злат!

– Ну, гляди, пастух, – Ратибор не на шутку разозлился, – молвил слово, так держи ответ! Будет тебе доспех знатный! Как раз сейчас зачинят брони убитого Хоробора, вот и надевай их, и становись под ворота.

– А и встану! – Злат тряхнул русыми кудрями.

– Я тоже встану, – вышел вперед Вязга. – Есть ли еще броня крепкая?

Озадаченный воевода призадумался, внимательным цепким взглядом опытного воина оглядывая друзей-пастухов.

– Ладно, – он уже перестал злиться, и прищур правого глаза говорил о том, что теперь его интересовало только дело. – Будет и тебе, молодец, броня. Секиры еще дам вам боевые, что от вятичей убитых остались.

– И мне тоже, – из толпы притихших ополченцев вышел коренастый, необыкновенно широкий в плечах парень.

– А ты кто такой? – левая бровь воеводы удивленно поползла вверх.

– Крев [21] , молотобоец, – парень сжал кулаки, похожие на пудовые гири. – За братку хочу поквитаться, его сегодня стрелою убили. И потом, им вдвоем не удержать ворота.

– Ты что ж, думаешь, я их так и брошу в ворота одних? – Ратибор усмехнулся. – Хорошенькое у вас представление о воеводе.

– Да нет, – молотобоец смутился, – я про тебя, боярин-воевода, ничего плохого сказать не хотел, я вот биться желаю с хазарами, и все тут.

– Еще бы ты захотел плохое сказать про меня, – Ратибор захохотал, – я бы тебя тут же мечом и проткнул.

– Меня? – Крев побледнел.

– Ладно, не боись, пошутил это я, – довольный произведенным впечатлением, воевода подбоченился. – Не все ж одному Злату шутки шутить. Но бронь и оружие будет тебе, молодец.

– Вот, тебе от всего сердца низкий поклон и благодарность великая, – молотобоец прижал руку к груди и поклонился в пояс, – век не забуду!

– Добре, молодец, добре, – глаза Ратибора засияли. – Пока кончайте работу да отдыхайте, а как принесут секиры, так я вас сам ударам да приемам учить буду.

Он оглянулся на остальных ополченцев:

– А вы все работайте, чего рты раскрыли?

– А ты, – воевода ткнул пальцем сопровождавшего его отрока в грудь, покрытую крепкой кольчугой, – собери мне всех сотников в Гремячей башне, совет держать будем.

– Пошли, друг, – Ратибор подхватил розмысла за локоть, – пораскинем мозгами, а то есть тут кое-какие мысли, но все надобно сто раз взвесить.

Вскоре на втором ярусе Гремячей башни уже находились все воины, облеченные властью.

– Собрал я вас, други, – начал воевода, – чтобы принять вместе с вами важное решение, от которого многое будет зависеть, и даже, может быть, наши с вами жизни.

– Но прежде, – он внимательно оглядел всех собравшихся, – хочу всех спросить: видел ли кто-нибудь хоть одну зажигу, прилетевшую в крепость?

– Нет, ни одной не было, – после минутного раздумья отвечали воины.

– А не показалось ли вам это странным? – Ратибор хитро прищурил глаз. – Ведь деревянная крепость больше всего боится огня, тут бы хазарам и подпалить наши башни да стены, ан нет, словно берегут нашу крепость.

– Может, сами хотят потом пользоваться? – хмуря брови, неуверенно предположил Мстивой. – У них нет таких мастеров, чтобы стены рубить из дерева, а так захватят, и все будет ихним.

– Может, и так, – Ратибор перевел взгляд на розмысла. – Ну а ты как думаешь?