Людмила снова вернулась к наблюдению. Вышла старушка с сумочкой, девушка с собачкой. Наконец, около полудня вышел Варламов. В руках у него Людмила заметила только связку ключей и книжечку документов. «Двенадцать. Варламов уезжал на машине», - без всякой связи отметила она. Снова запрыгали временные переменные, в это время большинство людей находилось на работе, и камера включалась только, чтобы зафиксировать случайных прохожих, неторопливого кота, пробежавших мальчиков, нескольких вошедших жильцов.

В четыре часа вернулись с продуктовым пакетом Елена и Татьяна. «Они же готовили пирог и накрывали стол к ужину», - вспомнилось Людмиле. Дальше она мотнула запись скорее, поскольку ей было известно, что две женщины были в доме одни до прихода Степана Николаевича. И вот, в семь часов вечера вернулся сам Варламов, неся в руках небольшой пакет, где угадывались очертания сырной или колбасной нарезки и стеклянной бутылки, скорее всего, вина или сока. «Варламов вернулся в семь, с едой», - вслух заметила Людмила.

– Ну наконец-то! – голос Игоря вырвал Людмилу из сомнамбулического транса. – Я собрал все необходимое! Итак, - он крутанулся на стуле и, соединив пальцы перед лицом, сообщил. – Варламов Петр Степанович исключается, та-да-ам! – Людмила остановила видео и с любезной улыбкой сделала рукой жест, говорящий – ну же, Холмс, не терзайте бедного доктора.

– Итак, я вычислил, что Варламов-младший приехал в Москву в два часа дня с копейками. Отец встретил его в аэропорту – поэтому он вышел пораньше, в двенадцать, как нам уже известно. Вместе они отправились в гостиницу «Восточная», где у младшего Варламова был забронирован номер. Дальше, в три с копейками они прибыли, Варламову-старшему был выписан пригласительный пропуск – я нашел список постояльцев и гостей, которых они принимали, - с улыбкой похвастался парень, и Люда улыбкой похвалила его. – Как и показал Петр Степанович, они пробыли вместе около двух часов, после чего Варламов-старший отправился домой. В терминале возле дома он снял деньги – в шесть часов восемнадцать минут, - выделил он снова. – Затем купил в ближайшем супермаркете продукты, может быть, вино, и возвратился домой.

– А теперь, о главном, - и он, светясь от нетерпения и предвкушения фанфар, рассказал. – Если бы каким-то образом Варламов-младший отравил своего отца тем же средством, что было подмешано в травы, то старик попросту бы не доехал до дома. Эфедрин начал бы действовать спустя час после приема, а Варламов, как мы видим, спокойно снял деньги, расплатился в магазине и вернулся домой! Да и по показаниям Елены и Варламовой, он пришел домой совершенно здоровым – что, еще раз, было бы невозможно, если бы он уже был отравлен! – и Дымов победно поднял руки.

– А если он был отравлен чем-то другим, - скептически заметила Людмила. – Чем-то, что исчезло или было не замечено под действием эфедрина? Хотя нет, - ответила она сама себе. – Все это выглядит уже совсем по-дурацки… Сын – отца? Эфедрин в травах, помноженный на какой-то другой яд, убили бы старика на месте спустя небольшое время, а он досидел до конца ужина, и только к торту ему стало плохо… Исключено! Варламов-младший отменяется, а убийцей является тот, кто подсыпал эфедрин. Я просмотрю еще раз тот кусочек, пока не вернулись Елена и Татьяна. Мне как-то не верится, что это сделал кто-то из них… - и Людмила перемотала запись.

– А почему мы постоянно исключаем Варламову? – спросил Игорь, возвращаясь из кухни с тарелкой бутербродов и двумя кружками чая. – Хотя у нее вообще нет алиби! И достаточно мотивов. Возможный шантаж, - он поставил перед Людой одну из чашек и сел рядом, - у нее есть какие-то, может быть, даже очень серьезные проблемы. Она теоретически остается владелицей квартиры стоимостью в десяток лимонов. Она находилась возле старика все утро до прихода Елены, вполне могла насыпать лекарство в термос. Она могла сделать это и при Елене, достаточно было дождаться, пока девчонка пойдет в туалет… У меня, конечно, очень бурная фантазия, - он облизнул губы и плотоядно посмотрел на Люду. – Но я сижу и вижу, как эти две, ну как в кино – сцена, событие, лекарство в термосе, одна покрывает другую… Разыгралось, да, - поправился он под удивленным взглядом Людмилы.

На экране меж тем вторично прокручивалась картинка. Три часа, никаких событий. Кот, старушка, мальчишки, входящий мужчина. Людмила небрежно проследила, как он вошел в подъезд, затем, вдруг встрепенувшись, перемотала запись. Мужчина прошел еще раз – высокий, симпатичный, в синих джинсах и голубой рубашке. Походка по-кошачьи вкрадчивая, движения гибких бедер вызывали определенные ассоциации. Но Людмила внимательно вглядывалась в его лицо. Где она могла его видеть? Мужчина казался ей знакомым, но она не была уверена, действительно ли она его знает, или его лицо лишь отдаленно напоминает ей кого-то случайно замеченного и постороннего. Может, актер, которого она видела на афишах? «Наверное, глаз замылился, - устало подумала она, а вслух спросила:

– Ладно, давай пока на минуточку вернемся к шантажисту Варламовой. Ты узнал что-нибудь о закрытом клубе?

Игорь едва не поперхнулся чаем:

– Елки, конечно! Забыл сказать...
– И он, сделав полный оборот вокруг своей оси, протянул Людмиле распечатанный лист с фамилиями. Она бегло просмотрела его, затем начала было откладывать на стол, но снова дернула к себе и еще раз внимательно прочла.

– А вот это уже о-очень интересно, - с загоревшимися глазами она хищно улыбнулась Игорю, и тот невольно прижал чашку с чаем к животу. – Кажется, я знаю, что нужно делать, - она медленно, будто боясь вспугнуть мысль, поднялась со стула. – Вот что! – она порывисто схватила часы и глянула на них.
– Сегодня мы уже не успеем. Завтра займись бывшей Селиверстовой, я хочу, чтобы ты проверил, какие у нее отношения с банками. Особенно, - выразительно подчеркнула она, чуть прищурив глаза, - с «Бета-банком». Ну а на сегодня, пожалуй, все. Подкинуть тебя домой?