Сударева Инна
Шрифт:
– Я тоже как бы обязалась помолиться в Полночном храме, - заговорила девушка.
– И я держу слово, как и вы!
– Это нападение было ее защитой.
Но у Фредерика не было ни сил, ни желания с ней препираться. Он махнул рукой, сел обратно.
Тем временем к ним стали подтягиваться другие люди. Им было интересно увидеть новоприбывшего, который так храбро сражался с северными медведями.
Потом откуда-то из боковых коридоров вышли три человека в длинных темных одеждах. Они также подошли к костру, со всеми по дороге раскланиваясь. Один из них, высокий седовласый старик с длинной бородой, коснулся плеча сгорбленного Фредерика. Тот поднял голову.
– Мир тебе, рыцарь, - тихо сказал старик.
– Будь как дома в нашей обители, чти Господа, и он будет с тобой.
– Со мной, - эхом ответил молодой человек.
– Со мной?! Дьявол! Какой мир?! Элиас, меч!
Монахи (это были они) отшатнулись, услыхав такие речи.
Фредерик тем временем сбросил плащ на пол, выхватил сам из ножен Элиаса тяжелый рыцарский меч гвардейца.
– Мир, говорите?! Вас тут звери обложили, а вы о мире говорите. Да вы прикормили этих тварей!
– резко говорил он.
– Сидеть, держаться руками за голову и стонать 'ай-яй, что нам делать?' - вот уж подходящее занятие для мужчин! Элиас! Хоть ты - рыцарь или баба?!
– Это безумие, - встрял мастер Линар.
– Мне так часто это говорят, что просто смешно!
– скривил губы Фредерик.
– Есть тут еще мужчины? Или будете сидеть вместе с женщинами и детьми, выть и подыхать с голоду?!
– Фред, постой.
– Элиас схватил его за руку, говорил тихо, пытаясь образумить.
– Стоило бы сперва все хорошо продумать…
– Эти твари сломали моё ружьё, мой меч! Меч моего отца! Может быть, они сейчас доедают моих лошадей… А еще посмотри вокруг: дети, женщины. Они, судя по лицам, уже голодают. Ты хочешь, чтоб тут стали пожирать друг друга?
– зашипел на него Фредерик.
– Ведь и до такого можно досидеть…
– Но хотя бы завтра…
– Именно сейчас! Завтра все будут слабее, чем сегодня!
– отрезал Фредерик.
– Сейчас ночь, - успокоительно заметил Линар. Это действительно немного охладило Короля-Судью.
– Ночь, - повторил доктор.
– А ночью звери видят намного лучше людей.
– Не беда, - вдруг подал голос один из подошедших мужчин-рыбаков, низкорослый и коренастый, с широким обветренным лицом, узкими глазами-щелками и непослушными каштановыми волосами, что торчали из-под мохнатой шапки.
– Ночью все сияет. Мы все увидим. Мы пойдем биться.
– С этими словами он стукнул о каменный пол своей рогатиной.
– О, - вымолвили в один голос Фредерик (довольно), Линар и Элиас (с плохо скрытым разочарованием).
– Вы сумасшедшие, - заметила Роксана, которая во время этой крайне эмоциональной беседы стояла рядом с Элиасом.
– Вы, южане, просто ненормальные какие-то.
– Не мы, а он, - буркнул, кивнув на Фредерика, Элиас, отходя в сторону и беря в руки свою рогатину.
– Воевать, так воевать. А с кем - какая разница…
– А своей головы на плечах у вас нет?!
– возмутилась девушка: ей очень не нравилась ситуация, и одной из причин был Элиас - за последнее время он занял в ее голове и сердце слишком много места, вытеснив уж совсем поблекший образ Романа и резкий, таинственный, путающий - Фредерика.
– Зачем слушать безумца?
– Я безумец? Вот как?
– надменно протянул Фредерик.
– Увижу я вас всех через, неделю, когда будете голодными глазами смотреть друг на друга. Вот уж где будет безумие.
Тем временем все способные драться рыбаки уже вооружились: кто рогатинами, кто охотничьими копьями и ножами - и собрались у выхода из залы. К ним присоединились капитан Скиван со своими воинами, встали рядом и Элиас с Линаром.
– Мастер, я думаю, вы будете нужнее здесь, а не снаружи, - сомнительно глядя на худощавого доктора, заметил Фредерик.
– Мало ли…
– Я уже как-то говорил, что умею не только лечить раны, но и наносить их, - улыбнулся Линар.
– А в лекарском деле меня прекрасно заменит Орни, если что. Правда?
– Он кивнул девушке, что стояла невдалеке, качая на руках хныкающего ребенка.
У Орни чуть дрогнули губы, и она их закусила, отвернулась, чтоб скрыть набежавшие слезы. Сама мысль о том, что вот эти люди сейчас отправятся в схватку с ужасными зверями, внушала ей смертный страх. К тому же она увидела такой же страх и в глазах воинов. Не боялся бы только сумасшедший. И таким сейчас был для Орни Фредерик. Она уже ненавидела его. А когда жены и дети начали прощаться с собравшимися в бой мужьями и отцами, понеслись плач и стон, девушка про себя назвала южанина 'чудовище бездушное' и сильнее прижала к груди уже заснувшего малыша.
Чья-то рука потянулась и коснулась головы ребенка. Орни даже вздрогнула от неожиданности - рядом был Фредерик.
– Мой сын чуть младше, - чуть слышно прошептал он.
Потом глянул девушке в глаза:
– Я обещал, что ты вернешься на родину, так оно и будет… После всех этих медведей и жуткого холода я думаю: нет ничего лучше дома… Поспешим.
– Это он сказал воинам, что ждали его.
15
Как ни удивительно, но Фредерик и другие смогли убедиться, что не всегда ночью темно.