— И что на тебя нашло? — спросила я.

— Не знаю. Ты вот мне сказала вчера, и я начал почему-то убираться. Обычно, когда я тут один остаюсь, работаю, или музыку слушаю, но вчера заняться ничем не мог. Убираться и в мыслях не было, но я вдруг понял, что занялся уборкой – а раз начал …

— Надо довести до конца.

— Вроде того. Но это все, конечно, вряд ли надолго.

Так странно было видеть его напротив. Обычно мы лежали или сидели на постели - сидеть больше было не на чем.

— Лиз, я обо всем подумал — на самом деле, только об этом обо всем и думал, - и… ну, просто не знаю, что сказать. Ты мне правда нравишься, ты это знаешь, и если бы у нас было время увидеть, как все получится… то все могло бы сложиться.

— То есть, ты хочешь сказать, что теперь не сложится.

— Нет, я не хочу этого сказать, но может, все еще сложится – еще ведь сколько, семь месяцев? За этот срок столько всего может случиться.

— А столько всего и случится.

— Ты же понимаешь, что я… о нас, о наших с тобой отношениях.

Я глотнула минералки. Холодная, из холодильника.

— Послушай, наверно, я вот что хочу сказать: я ни в чем по-прежнему не уверен, ничего не могу обещать, но руки умывать я тоже не хочу.

— И что же тогда нам делать?

— Ну, может, нам стоит обратиться к психологу.

— К психологу?

— Ну да. В любом случае, нам это поможет принять ситуацию, рассмотреть варианты.

— А ты сам как думаешь, какие у нас варианты?

— Ну, жить ли нам вместе, или жить отдельно, но обоим участвовать в воспитании…

— Не думаю, что это вариант… и в главном ты уже поучаствовал.

— Чего ты язвишь. Я же стараюсь не перекладывать ответственность.

— Прости, просто не лезут в меня эти беседы про психологов и участие в воспитании. Через семь с половиной месяцев у меня будет ребенок. У тебя могут быть варианты – а у меня нет. Я его мать.

Он поставил вино на столик, поднялся с кресла, подошел ко мне и присел на колени, глядя на меня.

— Лиз, перестань, пожалуйста. Я же стараюсь.

— Я понимаю.

Я погладила его по волосам, отвела их со лба, и он уткнулся лицом мне в колени. Мы так сидели какое-то время. Потом он головой принялся задирать мне юбку - щетина на подбородке щекотала мне кожу.

— Эй, а у тебя тут уютно.

Он взглянул на меня, потом снова уткнулся под юбку, стянул с меня трусы, его язык заскользил по волосам внутрь. Я сползла с кровати на пол, и все случилось на полу - я на спине, зад на жестком ковре, и это было почти как в первый раз, - та же ненасытная страсть, - только лучше, потому что все длилось и длилось; мой голос долетал будто эхом, откуда-то издалека, будто чей-то чужой.

Потом мы лежали на спине, на полу, бок о бок.

— Ну, по крайней мере, не надо волноваться, что будут дети.

— А у кошек такое бывает.

— Что?

— Они могут залететь еще раз… если спарятся во время течки с разными котами, то у котят будут разные папы. — Я перевернулась на бок. — У тебя есть салфетки?

— На, возьми, — он вынул из ящика полотенце и протянул мне. Я отерлась.

— Вот это минус.

— Минус чего?

— Секса без резинки.

— А, ну да. Извини, мне мозги вынесло.

— Только мозги? — Я поежилась. — Это у меня гормональное, или здесь прохладно?

— Ну, не очень-то тепло. Давай, ныряй под одеяло.

Мы лежали в постели, обнявшись, и я начала согреваться. Он закрыл глаза и уткнулся мне в плечо.

— Дэвид?

— М-м-м.

— Знаешь, что самое странное, на самом-то деле?

— Что?

— Ты убрался в комнате. Просто не верится.

Дурацкая обложка, придуманная Гарпритом, не шла из головы. Узор из красных, черных и серых кружочков, квадратиков и волнистых линий. Я закрывала глаза, чтобы больше это не видеть, но узор отпечатался у меня в мозгу. Мы бились вчера целый день и сегодня все утро, доводили до ума нашу запись. Я думала, нам осталось всего ничего, пару часов – и мы закончим, но мы пробовали так и эдак, меняли какие-то штрихи, и дошло до того, что мы сами уже не слышали разницу.

Мы с Нишей по очереди пели «salve» - то она, то я, - обсуждая, что получалось.

— Энн Мари, вот сейчас было здорово, — сказал Гарприт.

— Нет, лучше, как до этого, — Ниша спела чуть иначе и указала на меня. Я повторила. — Слышишь? — сказала она.

— А мне все равно кажется, что перед этим было лучше.

— Неважно, что тебе кажется — это наша запись. Будет, как мы решим. Энн Мари, что думаешь?

Я уже ничего не соображала.

В дверь заглянула мама Ниши.

— Все закончили?