— Да.

— Вот его принесите. Лиз, тебе надо попробовать. Это так развращающе вкусно – его впору назвать «смертный грех».

— Ладно, уговорил. И еще кофе, будьте добры.

Дэвид улыбнулся.

— Два кофе и два «смертных греха».

В половине четвертого я была у школы. Впервые с тех пор, как Энн Мари перешла в новую школе, я ее встречала, и стоять у ворот мне было как-то неловко. Когда Энн Мари была маленькой, а я работала на полставки, я ждала ее в компании других мам, а потом наши дети выбегали, все в форменных костюмчиках, и столько было у них впечатлений – и всем они хотели поделиться. Средняя школа – другое дело. Начать с того, что все они рослые. Энн Мари для своего возраста тоже высокая, но она первый год в средней школе; а из старших некоторые ребята – уже почти мужчины. И Энн Мари, увидев меня, не сказать, что была в восторге.

— Ты чего тут стоишь?

— Вот, думала, зайду, тебя встречу. Я была на Байерс-Роуд, купила кое-что.

— Я вижу. — Она отобрала у меня пару пакетов.

— Хотела купить пару мелочей. Надо было на машине поехать.

— Позвонила бы мне, мы бы встретились на Байерс-Роуд. Не тащилась бы в гору.

— Я думала, у вас мобильные отключены во время уроков.

— Но я включаю, как только на улицу выхожу.

— Ладно. — А я думала, она мне обрадуется. — Ну что, как учеба?

— Нормально. Только у меня попросили записку от родителей с объяснением, почему меня не было.

— Как же так? Я же звонила в понедельник и сказала про бабушку.

— Наша классная сказала, что нужна еще записка.

— Напомни вечером, напишу.

Мы пошли по направлению к Байерс-Роуд.

— А ты что делала?

— Убиралась, стирала. Перекусила в городе.

— А где?

— В «Гросвенор».

— Встречалась с Никки?

— Да. — Сама не знаю, почему я так ответила, само вырвалось. Я вовсе не собиралась врать про Дэвида - зачем? Он просто друг, мы с ним пообедали. На самом деле, даже не друг - знакомый. Так почему я не сказала Энн Мари правду?

— Хочешь, зайдем выпить кофе на Байерс-Роуд, пока далеко не ушли?

— Да нет, мам, у меня куча уроков, догонять надо.

На автобусной остановке мы присели на скамейку, которая и на скамейку-то не похожа – какая-то полка металлическая. Я пыталась поставить на нее пакет с покупками так, чтобы он не сваливался, но безуспешно. Энн Мари искала в сумке проездной.

— Мисс О'Хара была на похоронах, — сказала она, заглядывая в кармашки. — Просила тебе передать, что служба была чудесная.

Служба была чудесная - да, это верно, и первое время эта мысль утешала. Но прошла неделя, другая, а боль не уходила, сидела камнем в моей утробе. Я ела или пила – и ощущала эту боль, просыпалась по утрам – и она со мной. Я пыталась изнурять себя, даже снова пошла на занятия по аэробике, на которых не была уже несколько месяцев. И я изнуряла себя, с хрипом выдыхая и вдыхая воздух, под отупляющую музыку, от которой звенело в голове, и под выкрики инструктора. Но даже острая резь в боку, от которой я сгибалась в три погибели, не могла заглушить ту, другую боль, которая всегда была со мной.

Однажды утром по дороге на работу я увидела, что у входа в большую гостиницу собрался народ - все празднично одетые, словно там была свадьба или какой-то прием. Ко мне подошла незнакомая женщина в симпатичном цветастом платье, маленькая, пухленькая – такая и мама была, пока не заболела. Она говорила с ямайским акцентом.

— Понимаю, что сейчас утро и вы спешите на работу, но, пожалуйста, возьмите эту брошюру и прочитайте, когда будет время. — Голос у нее был такой теплый и ласковый, что мне захотелось, чтобы она обняла меня крепко-крепко.

На работе за столом я вынула брошюру и рассмотрела ее. На обложке была нарисована грустная девочка в белом платьице, она сидела у могилы, держа в руках большой букет цветов. «Есть ли у вас бессмертная душа?» — вопрошал заголовок. А с обратной стороны была другая картинка - люди в ярких одеждах, все непохожие, разных цветов кожи, дети, старики, мужья и жены, обнимают и целуют своих близких. Все это происходило на кладбище, но само кладбище было в пастельных, как бы поблекших тонах, чтобы подчеркнуть, что смерть – это неправда, а вот после смерти - настоящая жизнь. «Сторожевая башня» . Я сложила брошюру и спрятала в сумочку.

Каждый день я вставала, шла на работу, дома готовила, убиралась, смотрела телевизор. Мы с Энн Мари ужинали, и она шла делать уроки или встречалась с друзьями. Иногда заходил Джимми. С ним я старалась не пересекаться. Все это время в моей жизни была огромная прореха, но никто о ней не говорил. Раньше я после ужина ходила к маме на часок, и тот час теперь был самый тяжелый. Порывалась надеть пальто, потом вспоминала. Я понимала, что мне все равно придется сходить рано или поздно, разобраться в квартире, но я не находила в себе сил. А помочь никто не предлагал. Словно и мысли такой ни у кого не возникало. Как-то нечестно. Только Триша предложила помочь, и я знаю, что один звонок – и она тут же примчится. Но я почему-то просить никого не могла. И так миновала еще неделя. А в среду я получила сообщение от Дэвида. Так удивилась, когда оно всплыло на экране компьютера. Я и забыла, что дала ему свой электронный адрес. В любом случае, на ту почту мне пишут почти только по работе. Никки присылают разную чепуху из Интернета – похоже, ее подружки с прошлой работы тем только и заняты, - но меня это не увлекает. Сообщение было коротенькое: «лиз, привет, не посидеть ли нам завтра – например, в гросвенор? А во сколько? целу, дэвид».