— Так не спрашивайте, в чем проблема.

— Признаюсь честно, Ноготь. Ваше с Хомяком сообщение относительно третьей силы меня заинтересовало чрезвычайно. До этого я был в полной уверенности, что с Олигархом борюсь я, а теперь выясняется, что это еще кто-то.

— Скажите честно, пожилой следователь, где находиться та девушка, которая везла в поезде героин. Раньше вы врали Хомяку, что она попала в милицию, но выяснилось, что в действительности это не так.

— Врал. В милицию она не попала.

— А где героин, который она везла? Только без вранья.

— У меня.

— Я так и думал.

— Далее. Это девушка находиться у вас, а ваш роман с несовершеннолетней узбечкой — поэтическая легенда?

— Заблуждаетесь, Ноготь. Мой роман с красавицей узбечкой — не поэтическая легенда и не русская народная сказка. Это суровая правда жизни.

— Счастливый обладатель пяти килограмм героина может себе это позволить. Значит, перевозчица героина находится в надежных руках любящего ее повелителя?

— Находится.

— А как я могу переговорить с этим осетином сковского разлива?

— Я бы сам с удовольствием с ним поговорил.

— Не понял.

— Хозяин этой девушки русский. Волосы светлые, нос картошкой. Синюшность чухонская. С кавказцем его спутать его нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Ну а его сопровождающих, всех этих Шпал, Люсь, московского таксиста на пенсии по имени Петрович, их то вы, по крайней мере, знаете?

— Да как вам сказать, Ноготь. Шпалу и Люсю я знаю. Но их фотографии, которые я показывал и Аркадию, и полногрудой морячке, на них впечатления не произвели. По их словам и Аркадий, и Люся выглядят совершенно по-другому.

— Вот так фокус! А фотографию истинного хозяина этой девушки вы им показывали?

— Показывал.

— Ну и?

— Ничего общего.

— А с самой девушкой они не могли ошибиться?

— Не могли. Девушка, зовут ее, кстати, Лена, лучшая подруга полногрудой морячки и работала у Аркадия больше года. Они не могли перепутать.

— А что говорит эта самая ваша Лена и ее повелитель?

— В Москву ни разу не ездили. Более того. Лена первый раз слышит о существовании полногрудой морячки, и не узнала по фотографии Аркадия.

— Да что за черт! Значит, героин везла девушка, которая у Аркадия не работала?

— Выходит, что так. Та, скорее всего, в то время уже была у осетина. Когда вы с Хомяком пришли на квартиру работницы Аркадия, обнаружили там девушку и угрожали загнать ей иголки под пальцы, подмена уже произошла.

— Зачем такие сложности?

— Не знаю. Будем выяснять.

— Девушка, которая работала у Аркадия, и та девушка, которая везла героин, похожи? — Одно лицо.

— ?

— Будем выяснять.

— Саранча, я в шоке.

— И что вас так потрясло в столице, милейший пожилой следователь?

— В столице абсолютно ничего. Сильнейшее потрясение я испытал в родном Скове. Можно сказать, что меня мягко, по-родственному попеняли в нутро.

— Не переживайте, иногда это случается со всеми. Я, примеру, одно время под вечер любил пропустить кружку другую пива. Говорят, что от пива толстеют, но на меня это не действовало. Но как-то я узнал следующее. Оказывается, любое современное пиво содержит меркаптан (трупный газ). Потому, кстати, после его употребления так воняет изо рта, но в рекламе об этом не пишут. Этого вещества в пиве содержится десятитысячные доли процента. Меркантаны являются ядами, необратимо влияющими на центральную нервную систему. Я был настолько потрясен этим обстоятельством, что у меня как-то пропала тяга к употреблению пива. Но я начал уплетать Тонины кушанья за обе щеки и теперь толстеют на глазах. Это начинает меня беспокоить.

— Серьезно? А я волнуюсь только в двух случаях. Когда пиво тёплое, и когда пельмени холодные. Так о чем это мы говорили?

— Забыли уже? Вас по-родственному попеняли в нутро.

— Что!? Ах да. «Не вдаваясь в раздумчивое обсуждение, скажу целокупно». Вычитал где-то. В протоколе допроса каком-то. Как вам фразочка?

— Терпко. Так что же произошло?

— Саранча, вы помните ту девушку, которая везла в Сков героин, а потом я привозил вам ее сюда для задушевной беседы?

— Помню.

— Ну, так вот. Она убежала от меня вместе со своим любовником в неизвестном направлении.

— Только не рассказывайте об этом моей Тоне, это может послужить ей дурным примером. А почему, собственно, ее побег с вас так волнует. Может быть это любовь?

— Это точно любовь, по крайней мере, со стороны ее любовника. Но ничто ему не мешало ему продолжать жарко любить ее в Скове. Ехать для этого в далекое Майами не было для этого решительно никакой необходимости.