— Не переживайте, Зиночка, вас ждет приятный сюрприз.

— Какой?

— Сейчас не скажу, вам будет неинтересно остаться после работы.

— И почему все говорят, что наш начальник зануда, понять не могу.

— Пожилой следователь, вы просили меня остаться?

— А, Зиночка, чуть не забыл. Но вы проходите, проходите, вы мне действительно нужны.

— Слушаю вас, товарищ пожилой следователь.

— Зиночка, садитесь. Нам предстоит длительная и где-то даже интимная беседа, я буду чувствовать себя неудобно, если вы будете стоять.

— Интимной беседы нам точно не предстоит.

— Как знать, Зиночка, как знать. Я собственно вызвал вас вот по какому поводу. Писать ничего не надо, просто послушайте. Дело обстоит следующим образом. Как вы знаете, недавно по улице Авиаторов была взорвана квартира.

— Я что-то неправильно оформила? Начальник следственной группы майор…

— Зиночка, давайте я сначала закончу, а потом вы будете задавать вопросы. Договорились?

— Извините.

— Я продолжу, с вашего разрешения. Следственная группа свою работу в самой квартире закончила, и теперь эта квартира передана в наше распоряжение. После окончания ремонта там будет конспиративная квартира нашего ведомства.

— Конечно, конечно, я все оформлю.

— Скажите, Зиночка, а своим поклонникам вы тоже кончить не даете?

— Что!?

— Что? Фразы кончить не даете, я имел в виду, прости меня Господи. Что не скажешь, все переворачивается на изнанку. Что за народ? Я вновь продолжу, с вашего разрешения. Итак. В этой квартире будет проживать простая российская семья, но изредка там будут происходить конспиративные встречи или иные оперативные мероприятия.

— И чья же простая российская семья поселится в самом элитном доме Скова?

— Ваша, Зиночка. А что вас смущает? Насколько мне известно, ваш папа уходит в отставку.

— Уже ушел.

— Вот видите. Ну что ему делать в заповедной зоне? Туда-то и автобуса только два раза в день ходят. Да и квартиры у офицеров базы стратегических ракет, я слышал не очень хорошие. А здесь центр города, но тихое место, квартира просто шикарная. Я не понимаю, почему вы не решаетесь.

— Официально я стану владелицей этой квартиры, о том, что квартира оперативная, не упоминается не в одном документе.

— Как обычно, Зина. Вы же недавно одну такую квартиру оформляли, все то же самое.

— Не волнуйтесь, товарищ пожилой следователь, своим поклонникам я даю кончить.

— Это вы к чему?

— Я со своими родителями живу в сырой и холодной развалюхе на базе стратегических ракет в заповедной зоне. Мой отец выходит в отставку. Когда-то он облучился и сейчас все время болеет, у него иммунитет снижен. Денег на покупку своего угла за двадцать пять лет службы в войсках ракетных войск стратегического назначения, естественно, он не заработал. В общем, катастрофа. Но вдруг мелькает яркий свет в конце туннеля. Его девятнадцатилетней дочери, девице пусть и не умной, но крайне аппетитной, которая без году неделя работает секретаршей пожилого следователя, предоставляется огромная шикарная квартира в самом престижном доме города. Причем, что характерно, совершенно бесплатно. Как в таких обстоятельствах кончать не давать? Это было бы даже неприлично.

— Зина, давайте расставим все точки над i. Я не собираюсь с вами спать.

— Серьезно? Вы рассчитываете получить от меня взятку? Но таких денег у меня, как вы понимаете, нет.

— Перестаньте, Зина, я не беру взяток с работников правоохранительных органов, вы же знаете.

— Вы что, серьезно не собираетесь укладывать меня в постель? А тогда почему даете квартиру? Вы же ничего не делаете просто так, уж это я точно знаю, а за такую квартиру вы бы могли получить…

— Перестаньте. Как вам не стыдно. Неужели вы думаете, что я бы мог отдать оперативную квартиру кому-то за взятку. Я себе и другими методами заработать могу.

— Я знаю. Извините. Но почему вы вдруг решили меня облагодетельствовать, я не понимаю. Ведь что-то за это, естественно, вы от меня потребуйте. Я подумала постель. А что еще с меня можно получить?

— За квартиру вы мне, Зиночка, конечно, заплатите, тут вы правы. Но не постелью. Чтобы вы поняли, что я от вас хочу, я позволю себе начать издалека. Не так давно, как вы знаете, против меня велось служебное расследование. Подними голову и смотри мне в глаза, сука. И не вздумай тут у меня зарыдать, я тут же дам по морде, ты знаешь.

— Не ударите, я знаю.

— Зина, я ровесник вашего папы и со здоровьем у меня тоже не все благополучно. Если бы вам удалось меня засадить, а речь шла минимум о десяти годах, то живым бы я оттуда, скорее всего, не вышел. Если вы считаете, что я склонен подставлять левую щеку после того, как меня ударили по правой, то вы трагически заблуждаетесь.

— Я не зареву. И если еще раз назовешь меня «сукой», я тебя сама ударю.

— Вот и хорошо, что наша беседа приняла, наконец, деловой характер.