Дзюбин. Мне никогда не бывает достаточно. Наливай, говорю. Нервы расшатались.

Николова. Не обращайте внимания, Фрэнк, на всякую мразь.

Виккерс. Это один из самых подлых людей среди местных эмигрантов. Они что-то замышляют против русского моряка.

Николова. Но что замышляют?

Виккерс. Пока не знаю... Любую провокацию. Разве они упустят такой случай?!

Николова. Они кого-то ждут. Этот, другой, все время смотрит на часы.

Виккерс. Я думаю, что нам с Джефом и Терри лучше покинуть сейчас заведение... А вы с Борисом еще потанцуете здесь... И посмотрите за ними... Как думаешь, Борис?

Николов. Думаю — так.

Виккерс. Не будем мозолить глаза. (Отсчитывает деньги.)

В это время в дверях появляется Линкс. За ним, на некотором расстоянии — Неизвестный. Минуя танцующих, направляется к столику Глазырина. Дзюбин поднимается с места. Неизвестный садится в стороне.

Глазырин. Сидите, не привлекайте внимания.

Линкс. Добрый вечер, господа!

Дзюбин (приподнимаясь). Здравствуйте, господин...

Линкс. Не будем столь официальны...

Глазырин. Ждем вас давно.

Линкс (подзывает Елисеева). Дабл-виски...

Елисеев. Сию минуту. (Уходит.)

Виккерс. О, да это Линкс!

Джеф. Падаль...

Терри. Тихо, Джеф.

Виккерс, сейчас нам время уйти. (Оставляет деньги Николовым.) Благодарим за компанию. (Уходит. За ним — Джеф и Терри.)

Николовы уходят танцевать.

Линкс. Вижу, сидите здесь давно! (Рассматривая бутылку.) Надеюсь, вы не принесли ее сюда пустой?

Дзюбин. Я враг пустых бутылок.

Линкс. По-моему, вы враг полных бутылок.

Дзюбин. Точно, господин...

Линкс (перебивая Дзюбина, хлопает его по плечу). Я знаю, вы добрый малый. (Глазырину.) А где же ваша дочь?

Глазырин. Она подойдет... Подойдет, чуть позже. (Линксу.) Слушаем вас.

Линкс. Матроса надо оставить здесь.

Дзюбин. Здесь? А на что он здесь?

Глазырин. Федор Прокофьевич, давайте послушаем.

Линкс. Имеется приказ. Скоро десять лет, как здесь никто из ваших земляков не оставался. Нам нужно, чтобы этот матрос сделал заявление в газетах. Выступил по радио. Нужен его живой голос. Его фотографии на пресс-конференциях. Нужны свежие люди оттуда. Он молодой... электрик... Рабочий класс. Ему поверят.

Глазырин. Трудно...

Линкс. Попробуем через доктора Ряжских воздействовать на него.

Дзюбин. Ряжских — гад... Играет интеллигента... Не желает с нами знаться.

Глазырин. Через него действительно трудно. Он от нас в стороне.

Линкс. Самое лучшее — добровольный отказ Курбатова вернуться в родную страну... Он должен попросить политическое убежище... Больному после операции требуется отдых, ну, например, на какой-либо ферме... Недели две, пока мы с ним поработаем. Добровольно откажется возвращаться, попросит политического убежища... Как вам нравится такая мысль?

Глазырин. Мне нравится...

Линкс. Я вас понимаю... (Глазырину.) Ваша дочь учится?

Глазырин. Да, на медицинском.

Линкс. По-моему, она недурна собой. Возможно, найдет способ завладеть его сердцем...

Глазырин. Несколько неожиданно...

Дзюбин. Дочь у него первого класса... Можно сказать, люкс, а не девушка... Любой морячок клюнет.

Глазырин. Моя дочь в ваших рекомендациях не нуждается, Федор Прокофьевич.