Ряжских (сам берет бланк, читает). Курбатов, Василий Тихонович, русский, место рождения — Смоленск. (Глядя на Афанасьева.) Курбатов?

Белодед. Да, Курбатов.

Ряжских (продолжает читать. После молчания). Я могу быть еще чем-нибудь вам полезен?

Белодед. Мы хотели бы до ухода корабля еще раз повидать Курбатова.

Ряжских. Вам препятствовать не будут.

Белодед (несколько торжественно). Благодарю вас от имени моей страны... Вы спасли жизнь советскому гражданину и нашему товарищу.

Ряжских. Мой долг врача.

Афанасьев. До свидания, коллега.

Ряжских. До свидания.

Афанасьев и Белодед уходят. Ряжских берет в руки медицинскую карту Курбатова. Входит Нелли.

Нелли. Кто будет вести русского?

Ряжских. Джеймс...

Нелли. Папа, что с тобой? Ты чем-то расстроен?

Ряжских. Нет, ничего. Была трудная операция.

Нелли. Неправда. Что случилось, папа? Я чувствую, что-то случилось.

Ряжских. Так, вспомнил... одну историю...

Нелли. Что вспомнил? Скажи мне!..

Ряжских. Все этот русский моряк... Я никогда не говорил тебе... Мой отец, а твой дед, был ветеринарным врачом в Смоленской области. Я тогда учился в Смоленске. В конце тридцатых годов отец был арестован. Обвинен в контрреволюции, будто отравлял скот... Так в жизнь нашей семьи вошел человек по имени Курбатов...

Нелли. Курбатов?

Ряжских. Да. Следствие вел Тихон Васильевич Курбатов... А этот моряк Василий Тихонович Курбатов. Вдруг все нахлынуло... Когда немцы захватили Смоленск, я работал хирургом в районной больнице... А потом... Я не остался на родине. Оказался перемещенным лицом. Трудно, очень трудно все вспоминать по порядку. Все причины и следствия... В Западной Германии встретил русскую женщину, твою маму. Там ты и родилась. Я оперировал пленных, стал настоящим хирургом... Но немцы русского врача не признавали... Сколько может испытать человек? Все было... Унижения, страдания... Нет крыши... Нет дома... Нет родной земли. Вокруг стеклянные глаза и холод недоверия... Тогда мы с мамой решили уехать из Европы как можно дальше — от ненависти и от разрушенных городов. Хотелось тишины, спокойной работы. Так мы оказались здесь, в Австралии... На краю света. Здесь я могу работать наконец в полную меру своих сил, своих способностей.

Нелли. Бедный мой папа... Я очень тебя люблю! (Обнимает отца.)

Линкс (входя с Неизвестным). Профессор Ряжских?

Ряжских. Да.

Линкс. Разрешите?

Ряжских. У меня была тяжелая операция.

Линкс. Я не задержу вас... Всего несколько слов. (Выжидающе смотрит на Нелли.)

Ряжских. Нелли, собирайся. Мы скоро поедем домой.

Нелли уходит.

Линкс. Я хотел бы знать, как чувствует себя больной. Советский матрос Курбатов.

Ряжских. Кто вы такой?

Линкс. Я Линкс... Эдвард Линкс... Мое имя, конечно, ничего вам не говорит. Но я представляю некую организацию, обязанность которой наблюдать за некоторыми жителями нашей страны. Уточняю, некоторыми, не всеми. Вас это устраивает? Итак, каково состояние советского моряка?

Ряжских. Состояние больного тяжелое.

Линкс. Нас интересует, можете ли вы, в зависимости от ситуации, ухудшить или улучшить самочувствие больного?

Ряжских. Врачи призваны улучшать здоровье пациентов.

Линкс. Вы полагаете, всех пациентов? Это слишком щедро для нашего сложного века. Насколько нам известно, вы живете хорошо. Вы хозяин образцовой клиники. У вас обширная практика. Вы нашли в Австралии то, чего не имели нигде, и прежде всего в своей стране. Не забывайте о чувстве благодарности тем, кто помог вам стать профессором, известным хирургом. (Помолчав.) А вот ваши бывшие соотечественники отправили вашего отца на тот свет. Не так ли?

Ряжских. Я не знаю, при каких обстоятельствах умер мой отец.

Линкс. При первом удобном случае я дам вам кое-какие справки по этому вопросу. Кстати, вы помните, как вы появились в Австралии?

Ряжских. Приехал из Германии.

Линкс. Из Западной Германии, где вы работали простым врачом.

Ряжских. Я работал в лагере для перемещенных лиц.

Линкс. Но все-таки работали у немцев?!