Кайс расхохотался.

— Какая еще женщина на Востоке может похвастаться подобным красноречием! — сказал он, захлебываясь собственным смехом. — А потом еще отец спрашивает меня, почему мои соотечественницы меня не удовлетворяют. Ответ прост: я люблю Камиллу Мэтьюз. А еще я люблю спорить и продолжу тебя убеждать. Итак, эксперимент не теряет смысла, поскольку я и раньше предлагал проверить не верность вашего супруга, мэм, а его жалкую душонку. Мужчина обязан спасти жену из рук насильника, даже если уже давно не любит ее. На то и существуют брачные обязательства. Предполагаю, что ты наговорила все это, чтобы скрыть свое желание ответить «да» на мое предложение. Я прав?

Камилла кивнула.

— Доля правды в твоих словах действительно есть.

Кайс опустился на одно колено рядом с Камиллой, которая во время разговора внимательно рассматривала ужасные дыры на вязаном полотне, которые, собственно, сама же произвела на свет, охваченная волнением.

— Итак, — улыбнулся Кайс, — напоминаю условия. Мы перебираемся в «Арабскую башню». Живем там и наблюдаем за действиями новых влюбленных. В вашем номере камер больше, чем где бы то ни было в отеле. Узнав, что ты приезжаешь ко мне в Дубай, я хорошо подготовился к встрече. И поверь, не пойми я по твоим глазам, по походке, по движениям, что вы далеко не счастливая пара, я бы не позволил себе вторгаться в вашу жизнь. Просто твое одиночество в обществе этого низкого, малодушного человека бросается в глаза.

— Может, он и не любит меня, — одернула собеседника Камилла, — но я не позволю тебе называть его малодушным и низким. За полтора года нашего знакомства он не сделал мне ничего дурного.

Кайс усмехнулся.

— Сотни людей каждый день проходят мимо нас на улицах. И ни один не делает ничего дурного. Я всегда думал, что в обязанности мужа входит нечто больше, чем индифферентное «неделание ничего дурного».

Камилла не смогла возразить ему.

— И еще, — добавил Кайс. — Ты его не знаешь, а я вижу его насквозь. Согласись на мой эксперимент, и ты поймешь, что это за человек. Я по-прежнему гарантирую тебе полную неприкосновенность.

Камилла еще колебалась. Кайс взял из ее рук вязанье и положил на пол.

— Посмотри, — сказал он, указав на вязанье. — Женщина и мужчина — это спицы в руках бога. А их любовь — нитки. Из них они ткут полотно совместной жизни. И если любви нет, ничто не связывает спицы. Они лежат на месте неподвижные и немые. Не издавая ни единого звука и не создавая полотна. Я хочу стать для тебя второй спицей.

Камилла глядела на вязанье задумчиво, будто оценивая смысл сказанных слов.

— Я согласна на эксперимент, — почти шепотом проговорила она, не веря собственным словам. Где-то внутри нее еще жила надежда. Надежда, что Ник… Нет, хватит обманывать себя.

Получив согласие, Кайс сразу переменился.

— Собирайся, но… — Он замялся.

— Какое еще «но»? — спросила Камилла. — Пожалуйста, подробнее.

— Я хочу предложить тебе пари, — улыбнулся Кайс, отметив заинтересованность собеседницы. — Предупреждаю: если оно тебе не по вкусу, можешь не соглашаться.

— Ну и? — потребовала Камилла.

— Ты утверждаешь, что Ник Спенсер все же, хоть и не любит тебя, хороший человек и приличный мужчина. Так?

— Да, — подтвердила Камилла.

— Хорошо, — продолжил Кайс. — Предлагаю пари. Если выйдет по-твоему, ты сможешь жить в «Арабской башне» на правах моей гостьи столько, сколько пожелаешь. Полная свобода, ни забот, ни хлопот. Если мои предположения верны, то в тот день, когда Николас Спенсер покинет Эмираты, напуганный и затравленный, в тот день, точнее в ту ночь, ты должна будешь стать моею.

Камилла побледнела. Однако она чувствовала, что в словах Кайса есть доля истины.

— Я согласна. Согласна, но не ради Ника. Я только что осознала, что мне на него, в сущности, наплевать. Важно другое. Это соревнование иного плана.

— Я понимаю. — Кайс поднялся. — Понимаю и ценю в тебе ум. Собирайся.

…Отель «Арабская башня» поразил Камиллу своим великолепием. Похоже, многое, если не все, здесь было сделано на заказ. Блеск, шик, размах поражали воображение. Кайс настоял на том, чтобы заехать в пару магазинов и купить Камилле приличное платье и украшения. Теперь только она поняла почему. Женщины, чинно прохаживающиеся по великолепному холлу, носили на себе, пожалуй, целые состояния. Безукоризненный обслуживающий персонал состоял только из европейцев.

От блеска и роскоши у Камиллы закружилась голова. Она словно еще не осознавала всей ответственности, которую взяла на себя.

— Быстрее идем наверх. Мой отец может нас заметить. Я пока не предупреждал его, — шепотом сказал Кайс.

Камилле тоже не хотелось встретить мрачного ясноглазого старика, чей взгляд так напугал ее в первый день отдыха.

Номер, который Кайс отвел своей гостье, напоминал скорее дом. Причем очень большой. Он состоял из двух этажей. Чего там только не было! Телевизор во всю стену, огромные колонки — в специальной комнате для просмотра фильмов и телевидения. Набор дисков, который занимал два шкафа. Каталог к ним. На всех языках. Жалюзи, меняющие цвет и узор по выбору клиента. Можно было даже изменить вид за окном. Если море наскучило, компьютер создавал иллюзию горных хребтов, снега, центра города с характерным шумом — даже Ниагарского водопада и джунглей. О мебели, коврах, подвесных зеркальных потолках и говорить нечего. Все это содержалось в таком идеальном порядке, что нигде не было видно ни пылинки.