— Что…

— Это все, Симон. Такова моя цена за эту женщину. Привези мне дочь Шакала.

— Но, милорд, Вэнтрана охраняют! Невозможно…

— Ты себя недооцениваешь, мой друг, — засмеялся Бьяджио. — Ты можешь это сделать. Ты — мой лучший агент, единственный, кому это по силам. Войди к Вэнтрану в доверие. Разузнай его планы. Заставь его тебе доверять. А когда он потеряет бдительность, укради его ребенка.

— Но почему? — пролепетал Симон. — Зачем вам эта девочка? Она еще совсем маленькая…

— Я хочу того, чего хотел всегда! — зарычал Бьяджио. — Я хочу, чтобы Вэнтран мучился! Он отнял у меня Аркуса. А теперь я отниму у него то, что ему дорого. Это справедливость, Симон. И больше ничего.

Симон пытался взять себя в руки. Это была не справедливость, а безумие, но он не мог этого сказать. Сейчас — не мог. Эрис почти принадлежала ему. Они могут пожениться. Бьяджио дал согласие.

— Милорд, даже если бы я смог войти ему в доверие и украсть ребенка, то как я могу добраться сюда с нею? Мы далеко от Люсел-Лора!

— В Люсел-Лор тебя доставит корабль Черного флота. Пока ты будешь там находиться, корабль будет патрулировать в трийских водах. Он будет там, когда тебе понадобится вернуться.

«Все уже расписано, правда? — горько подумал Симон. — Мастер-кукловод за работой!"

— Милорд, — осторожно проговорил Симон, — пожалуйста, подумайте еще раз об этом. Ваше желание отомстить Вэнтрану затуманило вам мозг. Сейчас надо думать о других вещах. Эррит и Форто…

— Я ими уже занимаюсь! — отрезал граф. — Но Вэнтран слишком долго живет, не ощущая моего гнева. Пора ему помучиться. Пора ему заплатить за то, что он сделал. — Бьяджио подошел вплотную к Симону, почти соприкасаясь с ним носами. — Он убил Аркуса, Симон. Он предал Аркуса, и император из-за этого погиб. И все ради этой проклятой женщины. А теперь я заберу плод их отвратительного союза. Ради Аркуса я это сделаю!

Симон застыл неподвижно.

— Ты сделаешь это для меня, — добавил Бьяджио, — а за это я отдам тебе танцовщицу. Таковы условия нашей сделки. Ты их принимаешь?

— Да, — печально ответил Симон. Это было единственным словом, которое он сумел из себя выдавить: голос изменил ему.

— Ты уедешь через несколько дней, — объявил Бьяджио. — А в твое отсутствие я буду заботиться об Эрис.

И с этими словами золотой граф отвернулся от своего слуги и зашагал прочь.

Крепость Фалиндар стояла на скале, нависшей над океаном, вырастая из каменистой почвы. На обширных просторах Люсел-Лора не существовало здания, которое сравнилось бы с нею по высоте и великолепию и которое имело бы такую же славную историю. Она много веков стояла на вершине, выдерживая войны и ураганы и служа домом королевской фамилии Люсел-Лора — длинной череде трийских аристократов, которые называли себя дэгогами. Дэгоги правили Люсел-Лором из Фалиндара, осыпая себя сокровищами и собранными в виде налогов деньгами и равнодушно наблюдая за тем, как военачальники методично рвут страну на части, присваивая себе огромные территории. В эпоху военачальников последние из дэгогов превратились в марионеток, сохранив только видимость власти — пока наконец их жадный клан не исчез. Остались только военачальники и их свары.

Но Фалиндар стоял. Как память о дэгогах, цитадель была вечной, и в эти дни мира военачальники искали в Фалиндаре силу и совет и просили об одолжениях человека, который называл это место своим домом. Новый хозяин Фалиндара взял на себя эту роль неохотно. Смерть прежнего хозяина сделала невозможным иной выбор.

Ричиус Вэнтран знал печальную историю Фалиндара. Он был лично знаком с военачальниками и сражался рядом с ними против Нара, видел, как его соратники-трийцы гибнут от руки имперцев. Люсилер, новый господин Фалиндара, был его лучшим другом: они стали близки, как братья. И в то же время, спустя много месяцев после окончания войны, Ричиус по-прежнему не понимал трийцев. У себя на родине, в Арамуре, он был королем. Плохим, по его мнению, — но все же королем. Он не считался странным из-за своей розовой кожи. У него были слуги, были обязанности — и дни летели быстро благодаря множеству дел. Он презирал власть, которая легла на его плечи из-за смерти отца, однако она определяла его жизнь. Она давала ей цель.

Всем людям нужна цель. Так говорил Ричиусу его отец — и это не давало ему покоя. В Фалиндаре дни были бесконечными, а ночи — невыносимыми. Ричиус превратился в одно из украшений цитадели. Он по-прежнему оставался Кэла-ком, Шакалом — и трийцы считали его героем, но казалось, он стал незаметным, ненужным. За месяцы, прошедшие после победы Люсел-Лора над Наром, Ричиус отдохнул и прибавил в весе. Он наблюдал, как растет его дочь, пытался угадать, что происходит в империи… Но он был одинок. Люсилер был занят голодом и восстановлением долины Дринг и других территорий, где война оставила самый глубокий след, и у него редко оставалось время для его друга-нарца. Ричиус с завистью наблюдал за Люсилером, с тоской вспоминая, каково это — быть занятым. Он помогал, чем мог: грузил зерно на телеги, патрулировал районы вокруг Фалиндара — но его не оставляло ощущение, что он просто лишний.

Почти все дни он проводил с Шани, стараясь чем-то занять время. Шани жила в холе. Она была дочерью Кэлака и ни в чем не нуждалась — и Ричиус иногда задумывался над тем, какой она из-за этого вырастет. Она унаследовала от него некоторые черты лица, и это делало ее не совсем трийкой, однако она никогда не сможет поехать в Нар и узнать вторую половину своего наследия. Империя прочно прибрала Арамур к рукам. Если Ричиус не сотворит чуда, Шани никогда не увидит место, которое ее отец считал своей родиной. Бьяджио об этом позаботился. Даже в изгнании золотой граф сохранял власть. Теперь Арамуром правил Талис-тан, как это было до той поры, когда маленький народ отвоевал свою свободу. На место Блэквуда Гэйла назначили нового правителя — им стал Элрад Лет, человек с железным кулаком. Ричиус был почти незнаком с самим Летом, но он знал его репутацию. Не было сомнений в том, что Арамуру приходится несладко.