Выстрел из молоха не поколебал мощи закаленного металла.

— Паука сюда, Вернер! — закричал я, и в этот миг створки сами бесшумно разъехались в стороны.

В глубине полутемного зала, на невысоком постаменте покоилась прозрачная капсула. Магдалена лежала в ней, вся опутанная трубками и проводами. Я кинулся к ней, но притаившиеся за капсулой стрелки открыли шквальный огонь. С трудом уклонившись от волны пуль и плазменных зарядов, мне удалось укрыться за нагромождением металлических ящиков с каким-то оборудованием. Но укрытие было ненадежным. Под обстрелом ящики лопались, осыпая меня потоком разбитых запчастей и агрегатов. В дверной проем я разглядел лежащего без движения Вернера Хенке. Еще мгновенье, и захлопнувшиеся бронированные створки скрыли его от меня. Путь назад был отрезан. Из боеприпасов оставались лишь четыре заряда в одном из молохов.

Это неважно, совсем неважно. Теперь я с Ней рядом и ничто больше не разлучит нас. Жаль только, что Вернера не уберег. Одному надо было идти. Одному, — подумал я и бросился в атаку.

Обливаясь кровью, я сумел уложить двух противников и теперь с тесаком в руке схватился с третьим. Он, как и его товарищи на полу не был обычным солдатом. Не уступая мне в быстроте и выносливости, воин также не обращал внимания и на свои многочисленные раны. Одурманенный странным составом в крови и повинуясь чужой команде, он жаждал моей смерти любой ценой, даже ценой собственной жизни. Сквозь прорезь бронированного шлема я видел стеклянные и равнодушные глаза человекообразной машины. Тесня меня к стене, он наносил мощные удары прикладом опустошенного автомата, то по моей шлем-маске, пытаясь ее разбить, то по рукам, в надежде услышать хруст сломанных костей. Парировать удары становилось все сложнее. Кровоточило разорванное пулей бедро, сломанные под истерзанным бронежилетом ребра рвали внутренности. И все дальше под напором врага отступал я от капсулы, куда была заключена моя любимая.

— Нет, еще не время, — прохрипел я и, изловчившись, все же сумел вонзить клинок в щель между шлемом и воротником бронежилета потерявшего рассудок противника. — Передай привет доктору Рауху, приятель!

Враг распластался у моих ног. Путь к постаменту освободился. Я попытался перешагнуть труп и не смог, упав на колени. От большой потери крови закружилась голова.

— Не сейчас, — то ли подумал, то ли вслух сказал сам себе я. — Только не сейчас.

Сорвав портативного кибер-медика с пояса, я закрепил его на бедре.

— Теперь станет лучше, обязательно станет лучше, — зашептал я себе, ожидая восстанавливающих инъекций. На миг показалось, что чья-то твердая рука стиснула мне плечо, и я обернулся назад. Но за спиной никого не оказалось. Я мотнул головой, отмахиваясь от наваждения.

Покачиваясь, я встал и направился к капсуле. Приблизившись и подняв прозрачную крышку, сорвал с хрупкого бледного тела трубки и провода, а затем прижал Магдалену к себе, желая одного — лишь бы затрепетали Ее ресницы, лишь бы Она открыла глаза. Все тепло, всю жизнь, что наполняла меня, я мысленно попытался отдать Ей, наполнить словно чашу до краев.

— Давай, милая, просыпайся. Я не могу без тебя. Все теряет смысл. Не уходи, милая.

Робкий удар сердца, еще один. Маленькая прозрачная слезинка поползла по щеке девушки.

— Милая моя, — прижался я глазами к ее мокрой щеке.

— Жаль, господин фон Рейн…, - донесся до меня прерванный сбоем нестабильной системы связи чей-то хрипло-скрипучий голос.

Я поднял глаза на экран большого монитора на ближайшей к капсуле стене.

— Жаль, что мы не вместе, — сквозь квадраты искажений бегущих по транслируемому изображению возникла размытая фигура сидящего в кресле человека преклонных лет. — Совместными усилиями мы смогли бы дать человечеству полную власть над планетой, повести к звездам.

— Я уже там был, Каммлер.

— Только вы, фон Рейн, и горстка смельчаков. Я же говорю о миллиардах людей, чье существование с вашего молчаливого согласия зависит от прихоти далекого Шумера, да ластоногих саламандр в наших водах.

— Не думаю, что власть Шумера хуже власти таких как вы, Каммлер. Ради блага миллиардов, вы, не задумываясь, уничтожите миллионы людей. Вы же помогли американцам стереть с лица планеты два города только ради того, чтобы доказать новым хозяевам свою полезность.

— Мы из СС, фон Рейн. И вы и я. Этого не вытравишь, не сотрешь. И вы, и я знаем — высокой цели достигнут не все, а только лучшие из лучших. Остальные должны или полностью подчиниться или умереть. Свободы быть не может. Она развращает, заставляет думать. А необходимо не размышлять, необходимо четко и беспрекословно выполнять приказы. Дисциплина и самоотречение, только так можно достигнуть истинно значимой цели. Даже такие как мы с вами не свободны в выборе судьбы, потому что у нас есть предназначение, миссия, которую мы обязаны довести до конца, хотим того или нет, — старик стиснул длинными костистыми пальцами подлокотники и замолчал, глядя куда-то мимо меня.

Отвернувшись от экрана и подхватив Магдалену, я поспешил к выходу. Но сенсорная панель управления дверными плитами оказалась вдребезги разбита.

— Начался отсчет, фон Рейн, и дверь уже не откроется. Осталось пятьдесят восемь секунд. Затем три негромких хлопка и опоры, удерживающие свод лаборатории лопнут. Тонны бетона и земли рухнут на вас и никакие сверхспособности не помогут. А ваши тела мы потом откопаем и изучим. Полностью, до последнего атома. Все получилось даже лучше, чем я планировал. Узнав об этом, Гюнтер Прин пойдет за мной. Он уже почти… — погаснувшие экраны мониторов не дали старику договорить.