Дьявол.

Карты сулили мне встречу с ним, и затем меня ждал последний знак состоявшейся судьбы — смерть.

Но я не стал поворачивать обратно.

Выйдя за угол, я остановился.

Открывшееся моим глазам показало, что «настенное панно» было лишь декорацией в прихожей, и теперь я угодил в главный холл этого филиала преисподней.

Посреди церковного зала пылал костер, окруженный колдовским кругом. На полу темнела огромная восьмилучевая звезда, ее линии наливались в свете пламени багровым — они были выполнены кровью. Висящее в конце зала распятие было перевернуто, и к нему был приколочены человеческие останки. Еще восемь трупов были подвешены за ноги к потолку.

На грубо сколоченных верстаках, вытянувшихся вдоль стен, лежал обширный инструментарий палача. Иглы и ножи, клещи и воронки, тиски и кандалы… Скользнув взглядом по медным тазам для умывания, наполненным красной водой, по мокрым от крови мясницким фартукам, я посмотрел на обтесанный кусок гранита — алтарь. Кровь покрывала его сверху и стекала вниз, по вырезанному на боку символу Культа, извернувшейся кольцом змее с раскрытой пастью.

Рядом с этим нечестивым алтарем стоял человек.

И если оскверненный церковный зал походил на макабрическую гравюру Доре, то лицо этого культиста будто сошло с офорта Гойи, воплотив в своих чертах дьявольскую жестокость.

Оно было длинным и узким. Его покрывал пот, но оно все равно оставалось мертвенно-бледным — словно его обладатель, проклятый на служение злу, вечно обитал во тьме и никогда не видел солнечного света. Это чудовище довольно ухмылялось, и его полные губы розовели на белой, как известь, коже подобно двум сырым сосискам. Жидкие волосы липли к шишковатому черепу мокрой паклей, а тонкий нос смахивал на клюв стервятника. Ноздри раздувались, с жадностью впивая вместе с горячим воздухом запах крови и трупную вонь.

Взгляд его глубоких бесцветных глаз впивался в меня, и я целился как раз между них.

Но не стрелял.

В этих глазах я видел ауру, пульсирующую черным цветом ненависти, без малейшего проблеска страха. Он был телекинетиком, поднявшим щит, и моя пуля ничем ему не угрожала — пока он не нанесет удар, автоматически снимающий барьер.

Я стоял и ждал этого. По сути, я был уже мертв — но моя последняя пуля должна была достичь цели. Даже рефлекторно, умирая, я забирал этого мясника с собой в могилу. С приличной вероятностью. Поэтому я тоже не боялся.

Нас разделял десяток шагов, и уравнение смерти было упрощено. Этому монстру оставалось только написать итоговую строку, констатировать решение.

Он это тоже понимал — и поэтому не спешил.

— Я Вурдалак, — усмехнувшись, представился он. — И, как видишь, прозвище мне подходит. Мне полюбилось это место, и я начал работу над отделкой в своем стиле, — он обвел обстановку широким жестом хозяина, принимающего дорогого гостя. — Но вижу, тебя не очень впечатлил столь чудный интерьер.

Он явно захотел ввести новую переменную — время. Растягивал его, чего-то ожидая. В свою очередь, я мог молчать. И мог заговорить, чтобы выяснить, на что он рассчитывает.

— Интерьер помещения не впечатляет, — сказал я. — Принадлежа к декораторам другого рода, считаю, что вся эта обстановка не завершена, пока в ней нет твоего трупа. В этом тонком букете запахов не хватает его аромата, — я кивнул на котел, булькающий на костре. — Твой ужин?

Вурдалак взял с алтаря черпак на длинной ручке и, пошарив им в котле, выудил оттуда разваренную человеческую кисть.

— Если ты проголодался, то могу и угостить, — хохотнул он. — Но вряд ли ты согласишься… В своих видениях я увидел, что ты придешь сюда, и своими действиями и словами ты подтверждаешь верность моих предсказаний. Ты Ангел Смерти. Такое прозвище дали тебе средства массовой информации, так тебя именуют и в наших кулуарах. И ты не знаешь, кто я… Если ты не проникся обстановкой, быть может, тебя порадует коллекция, которую я собрал со всего мира?

Он медленно протянул руку к алтарю и швырнул на пол связку серебряных цепей — так, чтобы мне было видно.

Это были знаки Паладинов — два, а может быть и три десятка. На медальонах поблескивали христианские кресты, мусульманские звезды и полумесяцы, японские иероглифы…

— С каждой из этих побрякушек связана своя история. Порой весьма интересная, но порой скучная, как это будет с тобой. Я — Генерал Карательного Легиона, предводитель «Адских Мясников». Проникнись оказанному тебе вниманию. Я, отравивший в свое время Александра Македонского, снизошел до устранения ничтожного шустряка, мальчика на побегушках, отделенного от Великого пропастью веков. Это совсем не оттого, что ты наворотил тут дел, нет… Ни этот город, ни даже страна ничего не значат для Культа. Дело в примере. Поэтому все будет показательно. Сейчас не Средневековье, такого нигде не происходит и…