— Я в вашем распоряжении, — сказал я вместо этого. — Вряд ли девушке стоит оставаться на кладбище одной… Хотя, если честно, меня ваше присутствие здесь не удивляет.

Рука ее замерла, сжав комп.

— Это почему же?

— Это меня скорее пугает. Темнота, кладбище, одинокая, беззащитная девушка… Похоже на фильм ужасов. Я надеюсь, мне не отведена в нем роль жертвы?

— Если он следил — то теперь издевается, — подумала она.

— Я не ведьма или вампир, — сказала она вслух. — А вы не колдун?

— Самую чуть.

— Даже так? Интересно…

— Пытаюсь предсказывать свое будущее.

— Астрология?

— Увы… — покачал я головой. — Восходы светил, противостояния планет, их двойные прохождения… Не то чтобы не верил в это, просто все эти прогнозы и параллели — точно не моя стихия. Мне больше по душе карты.

— И вы занимаетесь этим профессионально?

— Нет, профессия у меня совершенно другая, а это — своего рода хобби.

Она оторвалась от плиты и повернулась ко мне. Я тоже посмотрел на нее.

— Послушайте, — твердо сказала она, — скажите честно: вы меня знаете?

— Нет. Вы иногда безрассудны, у вас приятный голос, и вас зовут Таня. Это я знаю, и почему я должен знать о вас что-то еще? — я разглядывал ее. Лицо скрывала тень капюшона, под плащом прорисовывалась высокая и стройная фигура. — Вы какая-то известная личность?

— Самую чуть… — ответила она, поколебавшись. — Но давайте я останусь инкогнито.

— Тогда я буду вынужден вас разочаровать — уже догадался. Как я сказал, вас зовут редким в наши дни именем, и у вас очень приятный голос. Если добавить к этому то, что вы еще некоторая знаменитость, и если все это вместе увязать с пребыванием на ночном кладбище, то вы… Таня из «Призрачного Сияния». Уставшая от роли звезды тяжелого рока, ищущая уединения. Как я почувствовал, какого-нибудь философского уединения.

— Вы правы… — помолчав, она усмехнулась. — Насчет всего. Уж не знаю, насколько философского — но уединения. А вы правда предсказатель?

— Вам придется поверить на слово — или не поверить… Кстати, я опасаюсь за ваш голос — вы так зябко придерживаете воротник у шеи. Вам не будет неловко, если я предложу шарф?

— Буду очень благодарна.

Она отбросила капюшон, чтобы обернуть мой черный шелковый шарф вокруг шеи. Я воспользовался этим моментом, чтобы усилить восприятие и разглядеть свою собеседницу получше.

Собранные сзади иссиня-черные волосы оставляли открытым ее высокий лоб Черты лица были мягкими и тонкими. У нее была неяркая помада и выразительные глаза, отливающие глубоким оттенком морской синевы…

— Спасибо, ваш шарф довольно теплый, — поблагодарила она. — Вы можете не уходить. Но не сидите молча.

Я вздрогнул. Уши мои заложило — обостренный слух сделал ее слова настолько оглушительными, будто я попал на рок-концерт. Я поспешил вернуться к нормальному восприятию.

— Давайте не будем говорить о вас как о певице. Дело не в том, что мне не нравится ваше пение, — мне кажется, вам просто этого сейчас не хочется. Давайте поговорим о чем-то еще.

— Давайте поговорим о вас.

Я опустился на скамью. Наверное, это было ошибкой — усталость, доселе маячившая задним фоном, внезапно навалилась на меня со всей силой. На днях было много утомительной работы, да и гадания никогда не проходили бесследно… Культ и эта девушка — какая тут могла быть связь? Через нее можно получить информацию о культистах в музыкальной богеме, вычислить метастазы этого зла, пущенные на тяжелую музыкальную сцену?

— Вы ночью, на кладбище, — сказала Таня. — Выглядите довольно озабоченным и хмурым. Даже мрачным… Произошло что-то плохое?

— Происходит очень много плохого, — сказал я и потянулся за фляжкой и сигаретами. — И жить вообще мрачно. Кое-что раньше было хорошим, но потом настало «сейчас».

— Спасибо, я не пью, — отказалась она от коньяка и улыбнулась. — Ваш расплывчатый ответ похож на эту туманную погоду… Но я не думаю, что все настолько плохо, как представляется вам сейчас. Каким бы жестоким ни был удар судьбы, надо вставать и идти дальше — вновь и вновь. Если поддаваться, так себя настраивать и звучать в тон каждому негативному фрагменту жизни…