Глаза этого чудовища были человеческими, но в них не было ни намека на интеллект. Их обладатель деградировал до такого уровня, что телепатия была бессильна — мыслей не было, только примитивные инстинкты. Но насчет их содержания сомнений возникнуть не могло: гориллоид свирепо рычал, обнажая желтые клыки…

— Это Зверь, — пояснил я. — Так называют его уроды. Совершенно безмозглая, кровожадная и неуправляемая тварь. Можно его выпустить и погнать в авангарде — если, конечно, от него удастся отгородиться щитом.

— Моей силы хватит, — заверил Магистр. — А если нет, то разрежем его на части. Господа, приготовьтесь.

Я перевел излучатель в нелетальный режим — в таком случае лазер наносил лишь ожоги. Остальные также приготовили оружие.

— Командор…

Фабиан дернул за рычаг отпора камеры. Но ничего не произошло.

— Хороший знак, — сказал он. — Похоже, мы действительно вывели из строя систему. Придется резать решетку.

Рональд принялся резать прутья, то и дело останавливаясь, чтобы не задеть лучом Зверя, который неистово заметался по камере, скалясь и рыча.

Но едва на пол упал первый прут, как его ярость утихла. Он понял, что его хотят выпустить наружу. Ворча, он отступил в угол камеры — казалось, его злоба исчезла без следа.

Это было звериной уловкой. Едва проход расширился достаточно, чтобы он смог выбраться, как он дико взревел. Вырвавшись из камеры одним прыжком, он ринулся на нас.

И отлетел в сторону, ударившись о телекинетический щит.

Вскочив с пола, он тут же попробовал снова.

Луч моего излучателя заплясал у него на груди, опаливая шерсть. Он взревел, кидаясь снова, — и кровь брызнула из разбитой морды, когда он опять с разбега наткнулся на невидимую преграду.

Он принялся молотить по ней кулаками. От его рева можно было оглохнуть. Ожоги его только раззадоривали. Фабиан присоединился ко мне, и мы принялись жечь его вдвоем. Воспользовавшись промежутком меж атаками, Магистр передвинул щит — так, что он был вынужден податься назад.

До Зверя начало доходить, что до нас ему не добраться. Отскочив на несколько метров, он снова был отброшен. И тогда, бросив на нас взгляд, полный звериной ненависти, он ринулся прочь.

В несколько прыжков достигнув выхода из тюремного коридора, он исчез в темноте. Мы слышали лишь его удаляющийся топот.

Мы пошли следом.

Когда мы вышли в Коридор Смерти, я посмотрел на де Круа.

— Вон там, — указал я на потолок, — плита, которая падает на голову. Он пробежал, и западня не сработала.

— Рискнем и мы. Командор…

Фабиан прикрыл нас сверху щитом. Но все равно мои чувства были далеки от приятных, когда мы проходили под плитой. Я не был в этом одинок — когда мы миновали то место, Рональд облегченно вздохнул.

— Ядовитые иглы, — предупредил я, когда мы дошли до второй западни.

Щиты Жана и Фрэнсиса прикрывали нас от стен, когда мы там проходили, но иглы так и не выстрелили.

Затем мы благополучно миновали огнемет и шипы, выдвигающиеся из пола.

Дальше коридор заворачивал.

— Осталась только «прихожая» Внутренних Покоев, — тихо сказал я. — Это сразу за утлом. Когда западня срабатывает, выход из нее блокируется стальной переборкой, такой же, какими нас блокировали на входе. И в комнату подается отравляющий газ. С другой стороны стальная дверь, которая Зверю не по зубам. Он ждет нас там — больше ему деться некуда.

— Прикончим его и посмотрим, что там у них во Внутренних Покоях, — сказал Магистр, — Нужно будет…

Его прервал панический вопль. Что-то вылетело из-за угла и шмякнулось на пол. Фонарь Рональда выхватил это из темноты — это была рука, вырванная из плеча.

А затем там начался ад. Мы не видели, что там творилось, — слышали торжествующий рев Зверя, стук тел, ударяющихся о стены, панический визг и хруст костей… Этому не было конца.

Затем звуки резни начали отдаляться. Зверь вступил во Внутренние Покои.

— Господа, это достойный союзник… — сказал де Круа.

Едва он это проговорил, как послышался еще один рык Зверя — мучительный и протяжный. После него все стихло.

— Судя по всему, былдостойный союзник, — сказал Фабиан.

Мы завернули за угол.

Дверь во Внутренние Покои была открыта настежь, свет оттуда разгонял мрак, открывая глазам последствия жуткой резни. Мозги на стенах, оторванные протезы и конечности, растерзанные клыками внутренности, разорванные в клочья тела… Десятка два тел.