— Какова ее сила? — спросил Магистр.

— Довольно серьезный пулемет, калибра 11,4 миллиметра. Думаю, огонь из него откроют, как только мы покажемся в правом коридоре.

— Я сумею прикрывать нас от такого калибра лишь на протяжении нескольких секунд. — Де Круа посмотрел на Фабиана, и тот передал эти мысли остальным. — Но и этого достаточно. Вы все откроете огонь, чтобы вывести турель из строя как можно скорее. Идемте.

Оператор, который наблюдал за нами по камерам, сидел где-то во Внутренних Покоях. Вероятно, для него мы были похожи на лабораторных крыс. Как только мы завернули направо, оказавшись тем самым в зоне поражения, он навел на нас перекрестье прицела и надавил на нужную кнопку.

Застрочил пулемет, пули ударили в щит Магистра. Мы ответили, практически одновременно. Пять лазерных лучей устремились на вспышки от выстрелов, и пулемет сразу же захлебнулся.

Для верности Рональд пошарил там лучом винтовки — и установка свалилась на пол, срезанная у самого основания.

Магистр удовлетворенно кивнул, и мы продолжили путь.

Туннель выводил прямо в тюремный коридор. Вонь достигла там своего апогея.

Освещение ограничивалось одной-единственной тусклой лампой в дальнем углу. Лучи фонарей выхватывали из темноты узников. Их облик был ужасен.

Тюрьма более походила на некий зоопарк — его адскую версию, и наше продвижение к месту, где, по воспоминаниям Урра, находились силовые кабели, смахивало на кошмарную экскурсию.

В одной клетке сидели трое однотипных мутантов — голые и изможденные, со вздутыми суставами, придававшими им сходство с насекомыми. Они провожали нас бессмысленными рыбьими взглядами.

В другой пол покрывало тряпье, и некто извивался в груде как червь — конечности его атрофировались, а туловище удлинилось вдвое. Он жалобно всхлипывал, когда мы проходили мимо.

Из третьей доносились мучительные стоны — там находился урод с зобом, как у пеликана. Его же голову покрывали шишки, сочащиеся гноем.

В следующей держали жирную старуху. Третий глаз был у нее вместо носа, и он горел ненавистью. Завидев нас, она принялась заливаться яростным визгом…

Поморщившись, Жан прервал его выстрелом.

— Здесь, — остановившись, я указал место. — Это должно быть здесь.

Магистр бросил на Капитана быстрый взгляд.

— Приступаю, — пробормотал Рональд, переключая винтовку на самый узкий луч.

Он вонзился в стену раскаленной спицей.

Лазер был не самым лучшим способом для пробивания бетонных стен. Здесь больше подошел бы обыкновенный перфоратор. Но подобного инструмента под рукой не имелось — и Капитану не оставалось ничего, кроме как вжимать кнопку до упора, подавая максимальную мощность.

Стена поддавалась медленно, но дело продвигалось. Расширяя курящееся дымом отверстие, Рональд повел лучом в сторону — медленно, прожигая на достаточную глубину.

Плащ Капитана был мокрым от дождя, от рукавов шел пар, а по лицу Рональда катился пот. Не обращая внимания на жар, идущий от стены, он останавливался лишь для того, чтобы заменить охлаждающий блок.

Время тянулось… Я раз десять прогнал в голове воспоминания мутанта, сопоставляя с местом, которое указал, — и мои сомнения успели разрастись до размеров целой Вселенной.

Но лампа, горевшая в дальнем конце коридора, заморгала — а затем и вовсе погасла.

Рональд выключил луч, смахнул пот со лба и посмотрел на нас.

— Несколько вариантов, — сказал Магистр. — Либо все получилось, либо ловушки все же сработают, в автономном режиме… Либо оператор их системы решил с нами поиграть.

— Проверять варианты придется на своей шкуре, — заметил Фрэнсис.

— У нас нет выбора, — пожал плечами Курт.

— Выбор есть, — возразил я. — Там, в последней камере… Идемте, я лучше вам покажу.

Мы прошли по тюремному коридору до конца. Миновав целую галерею уродов, мы остановились перед последней клеткой. Она располагалась особняком, и прутья ее решетки были в несколько раз толще, чем в остальных.

При виде того, кто в ней находился, Курт присвистнул.

— Ну и ну… — удивленно пробормотал Жан.

Сложенный по пропорциям гориллы, он был больше всякой обезьяны. Взбудораженный криками, выстрелами и нашим появлением, он злобно расхаживал на четвереньках — но, поднимись он на дыбы, то достал бы до потолка. Плечи его были в сажень шириной, а руки — если так можно было назвать его чудовищные волосатые лапы, — походили на бревна. Непомерно длинная нижняя челюсть придавала его безволосому черепу величину и очертания лошадиной морды…